Жил-был поп с попадьею; у них была дочка Алёнушка. Вот этого попа позвали на свадьбу; он собрался ехать с женою, а дочь оставляет домоседкою...
Добавить в моё избранное
5 мин, 48 сек 156
Сели верхами и поскакали нагонять Алёнушку; едут с собаками, хлопают да свищут — такая страсть!
Алёнушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются.
— Нет ли там ее? — говорит один разбойник другому. — Ткни-ка, брат, туда ножом.
Тот ткнул ножом в дупло и попал Алёнушке в коленку. Только Алёнушка была догадлива, схватила платок и обтерла нож.
Посмотрел разбойник на свой нож и говорит:
— Нет, ничего не видать!
И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.
Когда все стихло, Алёнушка вылезла из дупла и побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками.
— Дяденька, спрячь меня под корыто! — просит она.
— Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься.
— Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся.
Мужик раскидал корыта, положил ее под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
— Не видал, родимые!
— Врешь! Сваливай корыта.
Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего.
— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда все стихло, Алёнушка и просит:
— Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик — везет кожи.
— Дяденька, — молит она, — спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!
— Эка, вишь, ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься.
— Ничего, только спрячь!
Мужик раскидал кожи, положил ее под самую нижнюю и опять сложил все по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
— Не видал, родимые!
— Врешь! Сваливай кожи.
— Да зачем, родимые, стану я разбрасывать свое добро?
Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось.
— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит:
— Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула.
Рассвело. Поп пошел давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог — Алёнушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит:
— С нами крестная сила! Господи помилуй!
Потом уж спросил:
— Кто там?
Алёнушка узнала отца и вылезла из сена.
— Как ты сюда попала?
— Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала. — И рассказывает все страсти.
Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Алёнушку спрятал. Поп спрашивает:
— Жива ли, здорова дочка моя?
— Слава богу! Она осталась дома хозяйничать, — говорят разбойники.
И сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит:
— А это кто?
Тут разбойников похватали, связали — да в тюрьму.
Алёнушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются.
— Нет ли там ее? — говорит один разбойник другому. — Ткни-ка, брат, туда ножом.
Тот ткнул ножом в дупло и попал Алёнушке в коленку. Только Алёнушка была догадлива, схватила платок и обтерла нож.
Посмотрел разбойник на свой нож и говорит:
— Нет, ничего не видать!
И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.
Когда все стихло, Алёнушка вылезла из дупла и побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками.
— Дяденька, спрячь меня под корыто! — просит она.
— Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься.
— Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся.
Мужик раскидал корыта, положил ее под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
— Не видал, родимые!
— Врешь! Сваливай корыта.
Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего.
— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда все стихло, Алёнушка и просит:
— Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик — везет кожи.
— Дяденька, — молит она, — спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!
— Эка, вишь, ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься.
— Ничего, только спрячь!
Мужик раскидал кожи, положил ее под самую нижнюю и опять сложил все по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники.
— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?
— Не видал, родимые!
— Врешь! Сваливай кожи.
— Да зачем, родимые, стану я разбрасывать свое добро?
Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось.
— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.
Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит:
— Дяденька, пусти меня!
Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула.
Рассвело. Поп пошел давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог — Алёнушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит:
— С нами крестная сила! Господи помилуй!
Потом уж спросил:
— Кто там?
Алёнушка узнала отца и вылезла из сена.
— Как ты сюда попала?
— Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала. — И рассказывает все страсти.
Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Алёнушку спрятал. Поп спрашивает:
— Жива ли, здорова дочка моя?
— Слава богу! Она осталась дома хозяйничать, — говорят разбойники.
И сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит:
— А это кто?
Тут разбойников похватали, связали — да в тюрьму.
Страница 2 из 2
