Жил-был некоторый купец, весьма богат: имел при себе сына на возрасте. Вскоре купец помер. Оставался сын с матерью, стал торговать, и пошли его дела худо: ни в чем-то ему счастья не было; что отец три года наживал, то он в три дня терял, совсем проторговался, только и осталось от всего богатства — один старый дом…
Добавить в моё избранное
12 мин, 9 сек 231
Не время нам здесь сидеть, пора в путь-дорогу собираться, своим домком заводиться.
Дала ему сумку на плечи, себе другую взяла и повела к погребу; отворила двери — погреб был битком набит медными деньгами. Бездольный обрадовался и ну загребать деньги пригоршнями да в сумку класть. Красная девица рассмеялась, выхватила сумку, вывалила все деньги вон и затворила погреб. Он на нее покосился:
— Зачем назад выбросила? Нам бы это пригодилося.
— Это что за деньги! Станем искать получше.
Привела его к другому погребу, отворила двери — погреб был сполна серебром навален. Бездольный пуще прежнего обрадовался, давай хватать деньги да в сумку класть; а девица опять смеется:
— Это что за деньги! Пойдем, поищем чего получше.
Привела его к третьему погребу — весь золотом да жемчугом навален:
— Вот это так деньги, бери, накладывай обе сумки.
Набрали они золота и жемчуга и пошли в путь-дорогу.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли — скоро сказка сказывается, не скоро дело деется — приходят в то самое царство, где купеческий сын на заводе жил, вино курил. Царь его узнал:
— Ах, да это ты, Бездольный! Никак ты женился, ишь какую красавицу за себя выискал! Ну, коли хочешь — живи теперь в моем царстве.
Купеческий сын стал с своей женой советоваться, она ему говорит:
— На честь не гребись, с чести не вались! Нам все равно — где ни жить; пожалуй, и здесь останемся.
Вот они и остались жить в этом царстве, завелись домком и зажили ладком.
Прошло немного времени, позавидовал их житью-бытью ближний царский воевода, пошел к старой колдунье и говорит ей:
— Послушай, бабка! Научи, как бы извести мне купеческого сына; называется он Бездольным, а живет вдвое богаче меня, и царь его жалует больше бояр и думных людей, и жена у него красота ненаглядная.
— Ну что ж! Пособить этому делу можно: ступай к самому царю и оговори перед ним Бездольного: так и так, дескать, обещается он сходить в город Ничто, принести неведомо что.
Ближний воевода — к царю, царь — за купеческим сыном:
— Что ты, Бездольный, по сторонам хвастаешь, а мне ни гу-гу! Завтра же отправляйся в дорогу: сходи в город Ничто, принеси неведомо что! Если не сослужишь этой службы, то жены лишен.
Приходит Бездольный домой и горько-горько плачет. Увидала жена и спрашивает:
— О чем плачешь, сердечный друг? Разве кто тебе обиду нанес, али государь чарой обнес, не на то место посадил, трудную службу наложил?
— Да такую службу, что трудно и выдумать, а не то что исполнить; вишь, приказал мне сходить в город Ничто, принести неведомо что!
— Нечего делать, с царем не поспоришь; надо идти!
Принесла она ширинку да клубочек, отдала мужу и наказала, как и куда идти. Клубочек покатился прямехонько в город Ничто; катится он и полями чистыми, и мхами-болотами, и реками-озерами, а следом за ним Бездольный шагает.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли — стоит избушка на курьей ножке, на собачьей голяшке.
— Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом.
Избушка повернулась; он отворил дверь на пяту; зашел в избушку — сидит на скамье седая старуха:
— Фу-фу! Доселева русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Ну, добрый молодец, вовремя явился; я ведь голодна, есть хочу; убью тебя да скушаю, а живого не спущу.
— Что ты, старая чертовка! Как станешь есть дорожного человека? Дорожный человек и костоват и черен; ты наперед баньку истопи, меня вымой-выпари, да тогда и ешь на здоровье.
Старуха истопила баню; Бездольный вымылся, выпарился, достал женину ширинку и стал лицо утирать.
— Откуда у тебя эта ширинка? Ведь это моя племянница вышивала!
— Я твою племянницу замуж взял.
— Ах, зять возлюбленный! Чем же тебя потчевать?
Наставила старуха всяких кушаньев, всяких вин и медов; зять не чванится, не ломается, сел за стол и давай уплетать. Вот старуха накормила его, напоила, спать повалила; сама возле села и стала выспрашивать:
— Куда идешь, добрый молодец — по охоте аль по неволе?
— Уж что за охота! Царь велел сходить в город Ничто, принести неведомо что.
Поутру рано разбудила его старуха, кликнула собачку.
— Вот, — говорит, — тебе собачка; она доведет тебя в тот город.
Целый год странствовал Бездольный, пришел в город Ничто — нет ни души живой, всюду пусто! Забрался он во дворец и спрятался за печку. Вечером приходит туда старик сам с ноготок, борода с локоток:
— Эй, Никто! Накорми меня.
Вмиг все готово; старик наелся-напился и ушел. Бездольный тотчас вылез из-за печки и крикнул:
— Эх, Никто! Накорми меня.
Никто накормил его.
— Эй, Никто! Напой меня.
Никто напоил его.
Дала ему сумку на плечи, себе другую взяла и повела к погребу; отворила двери — погреб был битком набит медными деньгами. Бездольный обрадовался и ну загребать деньги пригоршнями да в сумку класть. Красная девица рассмеялась, выхватила сумку, вывалила все деньги вон и затворила погреб. Он на нее покосился:
— Зачем назад выбросила? Нам бы это пригодилося.
— Это что за деньги! Станем искать получше.
Привела его к другому погребу, отворила двери — погреб был сполна серебром навален. Бездольный пуще прежнего обрадовался, давай хватать деньги да в сумку класть; а девица опять смеется:
— Это что за деньги! Пойдем, поищем чего получше.
Привела его к третьему погребу — весь золотом да жемчугом навален:
— Вот это так деньги, бери, накладывай обе сумки.
Набрали они золота и жемчуга и пошли в путь-дорогу.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли — скоро сказка сказывается, не скоро дело деется — приходят в то самое царство, где купеческий сын на заводе жил, вино курил. Царь его узнал:
— Ах, да это ты, Бездольный! Никак ты женился, ишь какую красавицу за себя выискал! Ну, коли хочешь — живи теперь в моем царстве.
Купеческий сын стал с своей женой советоваться, она ему говорит:
— На честь не гребись, с чести не вались! Нам все равно — где ни жить; пожалуй, и здесь останемся.
Вот они и остались жить в этом царстве, завелись домком и зажили ладком.
Прошло немного времени, позавидовал их житью-бытью ближний царский воевода, пошел к старой колдунье и говорит ей:
— Послушай, бабка! Научи, как бы извести мне купеческого сына; называется он Бездольным, а живет вдвое богаче меня, и царь его жалует больше бояр и думных людей, и жена у него красота ненаглядная.
— Ну что ж! Пособить этому делу можно: ступай к самому царю и оговори перед ним Бездольного: так и так, дескать, обещается он сходить в город Ничто, принести неведомо что.
Ближний воевода — к царю, царь — за купеческим сыном:
— Что ты, Бездольный, по сторонам хвастаешь, а мне ни гу-гу! Завтра же отправляйся в дорогу: сходи в город Ничто, принеси неведомо что! Если не сослужишь этой службы, то жены лишен.
Приходит Бездольный домой и горько-горько плачет. Увидала жена и спрашивает:
— О чем плачешь, сердечный друг? Разве кто тебе обиду нанес, али государь чарой обнес, не на то место посадил, трудную службу наложил?
— Да такую службу, что трудно и выдумать, а не то что исполнить; вишь, приказал мне сходить в город Ничто, принести неведомо что!
— Нечего делать, с царем не поспоришь; надо идти!
Принесла она ширинку да клубочек, отдала мужу и наказала, как и куда идти. Клубочек покатился прямехонько в город Ничто; катится он и полями чистыми, и мхами-болотами, и реками-озерами, а следом за ним Бездольный шагает.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли — стоит избушка на курьей ножке, на собачьей голяшке.
— Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом.
Избушка повернулась; он отворил дверь на пяту; зашел в избушку — сидит на скамье седая старуха:
— Фу-фу! Доселева русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Ну, добрый молодец, вовремя явился; я ведь голодна, есть хочу; убью тебя да скушаю, а живого не спущу.
— Что ты, старая чертовка! Как станешь есть дорожного человека? Дорожный человек и костоват и черен; ты наперед баньку истопи, меня вымой-выпари, да тогда и ешь на здоровье.
Старуха истопила баню; Бездольный вымылся, выпарился, достал женину ширинку и стал лицо утирать.
— Откуда у тебя эта ширинка? Ведь это моя племянница вышивала!
— Я твою племянницу замуж взял.
— Ах, зять возлюбленный! Чем же тебя потчевать?
Наставила старуха всяких кушаньев, всяких вин и медов; зять не чванится, не ломается, сел за стол и давай уплетать. Вот старуха накормила его, напоила, спать повалила; сама возле села и стала выспрашивать:
— Куда идешь, добрый молодец — по охоте аль по неволе?
— Уж что за охота! Царь велел сходить в город Ничто, принести неведомо что.
Поутру рано разбудила его старуха, кликнула собачку.
— Вот, — говорит, — тебе собачка; она доведет тебя в тот город.
Целый год странствовал Бездольный, пришел в город Ничто — нет ни души живой, всюду пусто! Забрался он во дворец и спрятался за печку. Вечером приходит туда старик сам с ноготок, борода с локоток:
— Эй, Никто! Накорми меня.
Вмиг все готово; старик наелся-напился и ушел. Бездольный тотчас вылез из-за печки и крикнул:
— Эх, Никто! Накорми меня.
Никто накормил его.
— Эй, Никто! Напой меня.
Никто напоил его.
Страница 2 из 4
