В некотором царстве, в некотором государстве жил именитый купец; у него был сын Иван. Нагрузил купец свои корабли, дом и лавки приказал жене да сыну и отправился в дальний путь. Едет он морями месяц, и два, и три, пристает в земли чужестранные, закупает товары заморские, а свои по хорошей цене продает. Тем временем над Иваном купеческим сыном стряслась беда немалая; озлобились на него все купцы и мещане...
Добавить в моё избранное
13 мин, 42 сек 248
Пошел он в палаты; ходил-ходил — во всех покоях убранство такое знатное, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать; а в одном покое стол накрыт, на столе разные закуски и вина приготовлены, богатые приборы поставлены. Иван купеческий сын взял — изо всякой бутылочки выпил по рюмочке, со всякой тарелочки съел по кусочку, напился-наелся, сидит себе и в ус не дует! Вдруг подкатилась к крыльцу коляска, и приехала королевна — сама вся черная, и люди черные, и кони вороные.
Иван вспомнил военную выправку, вскочил и стал у дверей навытяжку; входит королевна в комнату — он тотчас ей на караул сделал.
— Здорово, служивый! — приветила королевна. — Как сюда зашел — волею али неволею? От дела лытаешь али дела пытаешь? Садись-ка со мной рядом, потолкуем ладом.
И просит его королевна:
— Можешь ли сослужить мне службу великую? Сослужишь — счастлив будешь! Говорят, русские солдаты ничего не страшатся; а у меня вот этим дворцом нечистые завладели… «— Ваше высочество! Рад вам до последней капли крови служить.»
— Ну так слушай: до двенадцати часов пей и гуляй, а как двенадцать пробьет — ложись на постель, что посреди большой палаты на ремнях висит, и что над тобой ни будет делаться, что тебе ни представится — не робей, лежи себе молча.
Сказала королевна, попрощалась и уехала; а Иван купеческий сын начал пить-гулять, веселиться, и только полночь ударило — лег на показанное место. Вдруг зашумела буря, раздался треск и гром, того и смотри все стены попадают, в тартарары провалятся; полны палаты чертей набежало, завопили-закричали, пляс подняли; а как увидали гостя, стали напущать на него разные страсти. Вот откуда ни возьмись — прибегает фельдфебель:
— Ох, Иван купеческий сын! Что ты задумал? Ведь тебя в бегах зачислили; ступай скорей, а то плохо будет.
За фельдфебелем бежит ротный командир, за ротным — батальонный, за батальонным — полковой:
— Что ты, подлец, тут делаешь? Видно, сквозь строй захотел прогуляться! Эй, принести сюда свежих палок!«Принялись нечистые за работу и живо натаскали целые вороха палок, а Иван купеческий сын ни гу-гу, лежит да отмалчивается.»
— Ах, мерзавец! — говорит полковой командир. — Он палок-то совсем не боится; должно быть, за свою службу больше этого видал! Прислать ко мне взвод солдат с заряженными ружьями, пусть его, негодяя, расстреляют!«Словно из земли вырос — взвод солдат появился; раздалась команда, солдаты прицелились… вот-вот выпалят! Вдруг закричали петухи — и все мигом исчезло: нет ни солдат, ни командиров, ни палок.»
На другой день приезжает во дворец королевна — уже с головы по грудь белая стала, и люди ее и лошади — тоже.
— Спасибо, служивый! — говорит королевна. — Видел ты страсть, а увидишь того больше. Смотри, не сробей, прослужи еще две ночи, я тебя счастливым сделаю.
Стали они вместе есть-пить, веселиться; после того королевна уехала, а Иван купеческий сын лег на свое место. В полночь зашумела буря, раздался гром и треск — набежали нечистые, завопили, заплясали…
— Ах, братцы! Солдат-то опять здесь, — закричал хромой, одноглазый чертенок, — вишь, повадился! Что ты, али хочешь у нас палаты отбить? Сейчас пойду скажу дедушке.
А дедушка сам отзывается, приказывает чертям притащить кузницу да накалить железные прутья:
— Теми прутьями горячими проймите его до самых костей, чтобы знал он да ведал, как в чужие палаты ходить!«Не успели черти кузницу справить, как запели петухи — и все мигом пропало.»
На третий день приезжает во дворец королевна, смотрит Иван — дивуется: и сама королевна, и люди ее, и лошади — все до колен стали белые.
— Спасибо служивый, за верную службу; как тебя бог милует?«— Пока жив и здоров, ваше высочество!» — Ну, постарайся последнюю ночь; да вот на тебе тулуп, надень на себя, а не то нечистые тебя когтями доймут… Теперь они страшно злы!«Сели они вместе за стол, ели-пили, веселилися; после королевна попрощалась и уехала, а Иван купеческий сын натянул на себя тулуп, оградился крестом и лег на свое прежнее место.»
Ударило полночь — зашумела буря, от грома и треску весь дворец затрясся; набежало чертей видимо-невидимо, и хромых, и кривых, и всякого роду. Бросились к Ивану купеческому сыну:
— Берите его, подлеца! Хватайте, тащите!«— и давай когтями цапать: тот хватит, другой хватит, а когти все в тулупе остаются.»
— Нет, братцы! Видно, его так не проймешь; возьмемте-ка родного его отца с родной матерью да станем с них с живых кожи драть!«В ту ж минуту притащили точь-в-точь Ивановых родителей и принялись их когтями драть; они ревут:»
— Иван, голубчик! Смилуйся, сойди с своего места; за тебя с нас с живых кожи дерут.
Иван купеческий сын лежит — не ворохнется, знай отмалчивается. Тут петухи запели — и разом все сгинуло, словно ничего и не бывало.
Иван вспомнил военную выправку, вскочил и стал у дверей навытяжку; входит королевна в комнату — он тотчас ей на караул сделал.
— Здорово, служивый! — приветила королевна. — Как сюда зашел — волею али неволею? От дела лытаешь али дела пытаешь? Садись-ка со мной рядом, потолкуем ладом.
И просит его королевна:
— Можешь ли сослужить мне службу великую? Сослужишь — счастлив будешь! Говорят, русские солдаты ничего не страшатся; а у меня вот этим дворцом нечистые завладели… «— Ваше высочество! Рад вам до последней капли крови служить.»
— Ну так слушай: до двенадцати часов пей и гуляй, а как двенадцать пробьет — ложись на постель, что посреди большой палаты на ремнях висит, и что над тобой ни будет делаться, что тебе ни представится — не робей, лежи себе молча.
Сказала королевна, попрощалась и уехала; а Иван купеческий сын начал пить-гулять, веселиться, и только полночь ударило — лег на показанное место. Вдруг зашумела буря, раздался треск и гром, того и смотри все стены попадают, в тартарары провалятся; полны палаты чертей набежало, завопили-закричали, пляс подняли; а как увидали гостя, стали напущать на него разные страсти. Вот откуда ни возьмись — прибегает фельдфебель:
— Ох, Иван купеческий сын! Что ты задумал? Ведь тебя в бегах зачислили; ступай скорей, а то плохо будет.
За фельдфебелем бежит ротный командир, за ротным — батальонный, за батальонным — полковой:
— Что ты, подлец, тут делаешь? Видно, сквозь строй захотел прогуляться! Эй, принести сюда свежих палок!«Принялись нечистые за работу и живо натаскали целые вороха палок, а Иван купеческий сын ни гу-гу, лежит да отмалчивается.»
— Ах, мерзавец! — говорит полковой командир. — Он палок-то совсем не боится; должно быть, за свою службу больше этого видал! Прислать ко мне взвод солдат с заряженными ружьями, пусть его, негодяя, расстреляют!«Словно из земли вырос — взвод солдат появился; раздалась команда, солдаты прицелились… вот-вот выпалят! Вдруг закричали петухи — и все мигом исчезло: нет ни солдат, ни командиров, ни палок.»
На другой день приезжает во дворец королевна — уже с головы по грудь белая стала, и люди ее и лошади — тоже.
— Спасибо, служивый! — говорит королевна. — Видел ты страсть, а увидишь того больше. Смотри, не сробей, прослужи еще две ночи, я тебя счастливым сделаю.
Стали они вместе есть-пить, веселиться; после того королевна уехала, а Иван купеческий сын лег на свое место. В полночь зашумела буря, раздался гром и треск — набежали нечистые, завопили, заплясали…
— Ах, братцы! Солдат-то опять здесь, — закричал хромой, одноглазый чертенок, — вишь, повадился! Что ты, али хочешь у нас палаты отбить? Сейчас пойду скажу дедушке.
А дедушка сам отзывается, приказывает чертям притащить кузницу да накалить железные прутья:
— Теми прутьями горячими проймите его до самых костей, чтобы знал он да ведал, как в чужие палаты ходить!«Не успели черти кузницу справить, как запели петухи — и все мигом пропало.»
На третий день приезжает во дворец королевна, смотрит Иван — дивуется: и сама королевна, и люди ее, и лошади — все до колен стали белые.
— Спасибо служивый, за верную службу; как тебя бог милует?«— Пока жив и здоров, ваше высочество!» — Ну, постарайся последнюю ночь; да вот на тебе тулуп, надень на себя, а не то нечистые тебя когтями доймут… Теперь они страшно злы!«Сели они вместе за стол, ели-пили, веселилися; после королевна попрощалась и уехала, а Иван купеческий сын натянул на себя тулуп, оградился крестом и лег на свое прежнее место.»
Ударило полночь — зашумела буря, от грома и треску весь дворец затрясся; набежало чертей видимо-невидимо, и хромых, и кривых, и всякого роду. Бросились к Ивану купеческому сыну:
— Берите его, подлеца! Хватайте, тащите!«— и давай когтями цапать: тот хватит, другой хватит, а когти все в тулупе остаются.»
— Нет, братцы! Видно, его так не проймешь; возьмемте-ка родного его отца с родной матерью да станем с них с живых кожи драть!«В ту ж минуту притащили точь-в-точь Ивановых родителей и принялись их когтями драть; они ревут:»
— Иван, голубчик! Смилуйся, сойди с своего места; за тебя с нас с живых кожи дерут.
Иван купеческий сын лежит — не ворохнется, знай отмалчивается. Тут петухи запели — и разом все сгинуло, словно ничего и не бывало.
Страница 2 из 4
