В некотором царстве, в некотором государстве, на ровном месте, как на бороне, от дороги в стороне, жили-были старик со старухой. У них был сын, по имени Матюша. Рос парень не по дням, а пуще того — ума-разума набирался…
Добавить в моё избранное
17 мин, 53 сек 340
— Пожалуйте, гости дорогие, у нас все готово! Сейчас коня приведут.
И ведут коня двадцать четыре богатыря, вместо поводов — двенадцать толстых цепей. Богатыри из последних сил выбиваются.
Оглядел царь-жених коня и кричит:
— А ну-ка, Матюша Пепельной, попытай, можно ли богатырю ехать?
Изловчился Матюша Пепельной, вскочил на коня. Едва успели отбежать богатыри, как взвился конь выше царских теремов и укатил добрый молодец с царского двора. Выехал на морской берег, пустил коня в зыбучие пески, а сам бьет его цепями по крутым бедрам, рассекает мясо до кости. И до тех пор бил, на коленки не упал.
— Что, волчья сыть, травяной мешок, еще ли будешь супротивляться?
Взмолился конь:
— Ох, добрый молодец, не бей, не калечь! Из твоей воли не выйду!
Повернул Матюша коня и говорит:
— Воротимся на царский двор, оседлаю тебя, и, как сядет верхом царь-жених, ты по щетки в землю проваливайся; а плетью ударит — на коленки пади.
Пади так, будто на тебе ноша триста пудов. Будешь самовольничать — насмерть убью, воронам скормлю!
— Все исполню, как ты сказал.
Приехал Матюша Пепельной на царский двор, а царь жених спрашивает:
— Повезет ли конь богатыря?
— Подо мной дюжит, а как под тобой пойдет, не знаю.
— Ладно, седлайте поскорее, сам испытаю!
Оседлали коня, и только царь-жених вскочил в седло, как конь по щетки в землю ушел.
— Хоть не дюже, а держится подо мной.
Хлестнул плетью легонько — конь на коленки пал.
Царь Вахрамей с Настасьей Вахрамеевной и князья с боярами дивятся:
— Этакой силы еще не видано!
А царь-жених слез с коня:
— Нет, Матюша Пепельной, не богатырям на этаких одрах ездить: на таких клячах только воду возить. Уберите его с глаз долой, а то выкину в поле — пусть сороки да вороны пообедают!
Велел царь Вахрамей коня увести и стал прощаться.
Тут царь-жених спрашивает:
— Ну, ваше величество, мы все твои службы справили, пора свечку зажигать да дело кончать.
— Мое слово нерушимое, — ответил царь Вахрамей. И приказал дочери к свадьбе готовиться.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить — царя Вахрамея всего вдоволь.
Принялись веселым пирком да за свадебку.
Повенчали царя с Настасьей Вахрамеевной, и пошло столованье, веселый пир.
Сидит Настасья Вахрамеевна за свадебным столом: «Дай-ка еще раз у мужа силу попытаю».
Сжала ему руку легонько, вполсилы. Не выдержал царь: кинулась кровь в лицо и глаза под лоб закатил. Подумала царевна: «Ах, вот ты какой богатырь могучий! Славно же удалось меня, девушку, обманом высватать, да и батюшку обманул!»
Виду не показывает, вина подливает, потчует:
— Кушай, царь-государь, муж мой дорогой!
А в мыслях держит: «Погоди, муженек, даром тебе этот обман не пройдет!»
День ли, два ли там погуляли, попировали, стал прощаться молодой царь:
— Спасибо, тестюшка, за хлеб, за соль, за ласковый прием! Пора нам домой ехать.
Приданое погрузили, распростились, и вышло судно в море.
Плывут они долго ли, коротко ли, вышел царь на палубу, смотрит: спит Матюша Пепельной крепким, богатырским сном. Вспомнил тут царь Матюшины слова: «Будет меч, да не тебе сечь; будет лук, да не для твоих рук; будет добрый конь, да не тебе на нем ездить; будет и красная девица, да не тебе ею владеть», — и крепко разгневался: «Где это слыхано, чтобы холоп так с царем говорил!»
Запала ему на сердце дума черная. Выхватил меч, отрубил сонному слуге ноги по-колен и столкнул его в море. Подхватил Матюша Пепельной ноги в руки — надобно как-нибудь к берегу прибиваться. Плыл он, плыл долго ли коротко ли, совсем из сил выбиваться стал. А в ту пору подняла его волна и выкинула на берег. Отдохнул малое время и вспомнил про птицу Магая: «Ну не век же тут лежать! Хоть катком покачусь, а достигну того места, где кувшин с целебным питьем закопан».
Вдруг видит: идет к берегу человек, на каждом шагу спотыкается.
Крикнул Матюша Пепельной:
— Куда идешь? Не видишь разве, что впереди вода?
— То-то есть, что темный я — не вижу пути.
— Ну, тогда ступай — попадай на мой голос.
— А ты кто таков и чего тут делаешь?
— Я лежу, ходить не могу: у меня ноги по-колен отрублены.
Подошел слепой поближе и говорит:
— Коли ты зрячий, садись ко мне в котомку — я тебя понесу, а ты путь указывай.
Посадил слепой Матюшу Пепельного в свою котомку:
— Слыхал я от старых людей: есть где-то живая вода. Вот бы нам с тобой найти! Ты бы той водой ноги исцелил, а я бы глаза помазал и свет увидал.
— Знаю, где целебное питье есть. Неси меня, а я путь стану указывать.
Вот они идут и идут.
И ведут коня двадцать четыре богатыря, вместо поводов — двенадцать толстых цепей. Богатыри из последних сил выбиваются.
Оглядел царь-жених коня и кричит:
— А ну-ка, Матюша Пепельной, попытай, можно ли богатырю ехать?
Изловчился Матюша Пепельной, вскочил на коня. Едва успели отбежать богатыри, как взвился конь выше царских теремов и укатил добрый молодец с царского двора. Выехал на морской берег, пустил коня в зыбучие пески, а сам бьет его цепями по крутым бедрам, рассекает мясо до кости. И до тех пор бил, на коленки не упал.
— Что, волчья сыть, травяной мешок, еще ли будешь супротивляться?
Взмолился конь:
— Ох, добрый молодец, не бей, не калечь! Из твоей воли не выйду!
Повернул Матюша коня и говорит:
— Воротимся на царский двор, оседлаю тебя, и, как сядет верхом царь-жених, ты по щетки в землю проваливайся; а плетью ударит — на коленки пади.
Пади так, будто на тебе ноша триста пудов. Будешь самовольничать — насмерть убью, воронам скормлю!
— Все исполню, как ты сказал.
Приехал Матюша Пепельной на царский двор, а царь жених спрашивает:
— Повезет ли конь богатыря?
— Подо мной дюжит, а как под тобой пойдет, не знаю.
— Ладно, седлайте поскорее, сам испытаю!
Оседлали коня, и только царь-жених вскочил в седло, как конь по щетки в землю ушел.
— Хоть не дюже, а держится подо мной.
Хлестнул плетью легонько — конь на коленки пал.
Царь Вахрамей с Настасьей Вахрамеевной и князья с боярами дивятся:
— Этакой силы еще не видано!
А царь-жених слез с коня:
— Нет, Матюша Пепельной, не богатырям на этаких одрах ездить: на таких клячах только воду возить. Уберите его с глаз долой, а то выкину в поле — пусть сороки да вороны пообедают!
Велел царь Вахрамей коня увести и стал прощаться.
Тут царь-жених спрашивает:
— Ну, ваше величество, мы все твои службы справили, пора свечку зажигать да дело кончать.
— Мое слово нерушимое, — ответил царь Вахрамей. И приказал дочери к свадьбе готовиться.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить — царя Вахрамея всего вдоволь.
Принялись веселым пирком да за свадебку.
Повенчали царя с Настасьей Вахрамеевной, и пошло столованье, веселый пир.
Сидит Настасья Вахрамеевна за свадебным столом: «Дай-ка еще раз у мужа силу попытаю».
Сжала ему руку легонько, вполсилы. Не выдержал царь: кинулась кровь в лицо и глаза под лоб закатил. Подумала царевна: «Ах, вот ты какой богатырь могучий! Славно же удалось меня, девушку, обманом высватать, да и батюшку обманул!»
Виду не показывает, вина подливает, потчует:
— Кушай, царь-государь, муж мой дорогой!
А в мыслях держит: «Погоди, муженек, даром тебе этот обман не пройдет!»
День ли, два ли там погуляли, попировали, стал прощаться молодой царь:
— Спасибо, тестюшка, за хлеб, за соль, за ласковый прием! Пора нам домой ехать.
Приданое погрузили, распростились, и вышло судно в море.
Плывут они долго ли, коротко ли, вышел царь на палубу, смотрит: спит Матюша Пепельной крепким, богатырским сном. Вспомнил тут царь Матюшины слова: «Будет меч, да не тебе сечь; будет лук, да не для твоих рук; будет добрый конь, да не тебе на нем ездить; будет и красная девица, да не тебе ею владеть», — и крепко разгневался: «Где это слыхано, чтобы холоп так с царем говорил!»
Запала ему на сердце дума черная. Выхватил меч, отрубил сонному слуге ноги по-колен и столкнул его в море. Подхватил Матюша Пепельной ноги в руки — надобно как-нибудь к берегу прибиваться. Плыл он, плыл долго ли коротко ли, совсем из сил выбиваться стал. А в ту пору подняла его волна и выкинула на берег. Отдохнул малое время и вспомнил про птицу Магая: «Ну не век же тут лежать! Хоть катком покачусь, а достигну того места, где кувшин с целебным питьем закопан».
Вдруг видит: идет к берегу человек, на каждом шагу спотыкается.
Крикнул Матюша Пепельной:
— Куда идешь? Не видишь разве, что впереди вода?
— То-то есть, что темный я — не вижу пути.
— Ну, тогда ступай — попадай на мой голос.
— А ты кто таков и чего тут делаешь?
— Я лежу, ходить не могу: у меня ноги по-колен отрублены.
Подошел слепой поближе и говорит:
— Коли ты зрячий, садись ко мне в котомку — я тебя понесу, а ты путь указывай.
Посадил слепой Матюшу Пепельного в свою котомку:
— Слыхал я от старых людей: есть где-то живая вода. Вот бы нам с тобой найти! Ты бы той водой ноги исцелил, а я бы глаза помазал и свет увидал.
— Знаю, где целебное питье есть. Неси меня, а я путь стану указывать.
Вот они идут и идут.
Страница 4 из 5
