Пошел отставной солдат Тарабанов странствовать; шел он неделю, другую и третью, шел целый год и попал за тридевять земель, в тридесятое государство — в такой дремучий лес, что кроме неба да деревьев ничего не видать. Долго ли, коротко ли — выбрался он на чистую поляну, на поляне огромный дворец выстроен.
Добавить в моё избранное
8 мин, 59 сек 19855
Наставила его на ум, на разум и отпустила в дорогу.
Кольцо катилось-катилось, докатилось до избушки, вспрыгнуло на крылечко, в дверь да под печку. Солдат за ним вошел в избушку, залез под печь и сидит-дожидается. Вдруг приходит туда старик — сам с ноготь, борода с локоть, и стал кликать:
— Эй, Саура! Покорми меня.
Только приказал, в ту ж минуту перед ним является бык печеный, в боку нож точеный, в заду чеснок толченый и сороковая бочка хорошего пива. Старик сам с ноготь, борода с локоть сел возле быка, вынул нож точеный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать. Обработал быка до последней косточки, выпил целую бочку пива и вымолвил:
— Спасибо, Саура! Хорошо твое кушанье; через три года к опять к тебе буду.
Попрощался и ушел.
Солдат вылез из-под печки, напустил на себя смелость и крикнул:
— Эй, Саура! Ты здесь?
— Здесь, служивый!
— Покорми, брат, и меня.
Саура подал ему жареного быка и сороковую бочку пива; солдат испугался:
— Что ты, Саура, сколько подал! Мне этого и в год не съесть, не выпить.
Съел куска два, выпил с бутылку, поблагодарил за обед и спрашивает:
— Не хочешь ли, Саура, у меня служить?
— Да коли возьмешь, я с радостью пойду; старик мой такой обжора, что иной раз из сил выбьешься, пока его досыта учествуешь.
— Ну, пойдем! Полезай в карман.
— Я давно, сударь, там.
Тарабанов вышел из той избушки; кольцо покатилось, стало путь показывать и — долго ли, коротко ли — привело солдата домой. Он тотчас явился к государю, кликнул Сауру и оставил его при короле служить. Опять призывает король генерала:
— Вот ты сказывал, что солдат Тарабанов сам пропадет, а Сауры ни за что не добудет; а он вернулся целехонек и Сауру принес!
— Ваше величество! Можно выискать потрудней того службу: прикажите-ка ему на тот свет идти да узнать, как поживает там ваш покойный батюшка?
Король не стал долго раздумывать и в ту ж минуту послал курьера, чтоб представили к нему солдата Тарабанова. Курьер поскакал:
— Эй, служба, одевайся, король тебя требует.
Солдат почистил на шинели пуговицы, оделся, сел с курьером и поехал во дворец. Является к королю; король ему и говорит:
— Послушай, неразумная голова! Что ты по всем трактирам, по кабакам хвастаешь, а мне не доложишься, будто можешь ты на тот свет дойтить и узнать, как поживает мой покойный батюшка?
— Помилуйте, ваше величество! Такой похвальбы мне и в голову не всходило, чтоб на тот свет попасть. Окромя смерти, иной дороги туда — как перед богом! — не ведаю.
— Ну как хочешь, так и делай, а непременно сходи и узнай про моего батюшку; не то мой меч — твоя голова с плеч!
Тарабанов воротился домой, повесил свою буйную голову ниже могучих плеч и сильно запечалился; спрашивает его жена:
— О чем приуныл, любезный друг? Скажи мне сущую правду.
Он ей рассказал все по порядку.
— Ничего, не печалься! Ложись-ка спать; утро вечера мудренее.
На другой день поутру только проснулся солдат, посылает его жена:
— Ступай к государю и проси себе в товарищи того самого генерала, который на тебя короля наущает.
Тарабанов оделся, приходит к королю и просит:
— Ваше королевское величество! Дайте мне генерала в товарищи; пусть он будет свидетелем, что я взаправду на том свете побываю и про вашего родителя безо всякого обману проведаю.
— Хорошо, братец! Ступай домой, собирайся; я его к тебе пришлю.
Тарабанов воротился домой и начал в дорогу собираться; а король потребовал к себе генерала.
— Ступай, — говорит, — и ты с солдатом; а то ему одному поверить нельзя.
Генерал струхнул, да делать нечего — королевского слова нельзя ослушаться: нехотя побрел он на солдатскую квартиру.
Тарабанов наклал сухарей в ранец, налил воды в манерку, попрощался с своей женою, взял у нее колечко и говорит генералу:
— Ну, теперь с богом в путь!
Вышли они на двор: у крыльца стоит дорожная коляска — четверней запряжена.
— Это кому? — спрашивает солдат.
— Как кому? Мы поедем.
— Нет, ваше превосходительство! Коляски нам не потребуется: на тот свет надо пешком идти.
Кольцо впереди катится, за кольцом солдат идет, а за ним генерал тащится. Путь далекий, захочется солдату есть — вынет из ранца сухарик, помочит в воде и кушает; а товарищ его только посматривает да зубами пощелкивает. Коли даст ему солдат сухарик — так и ладно, а не даст — и так идет.
Близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли — не так скоро дело делается, как скоро сказка сказывается — пришли они в густой, дремучий лес и спустились в глубокий-глубокий овраг. Тут кольцо остановилося.
Кольцо катилось-катилось, докатилось до избушки, вспрыгнуло на крылечко, в дверь да под печку. Солдат за ним вошел в избушку, залез под печь и сидит-дожидается. Вдруг приходит туда старик — сам с ноготь, борода с локоть, и стал кликать:
— Эй, Саура! Покорми меня.
Только приказал, в ту ж минуту перед ним является бык печеный, в боку нож точеный, в заду чеснок толченый и сороковая бочка хорошего пива. Старик сам с ноготь, борода с локоть сел возле быка, вынул нож точеный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать. Обработал быка до последней косточки, выпил целую бочку пива и вымолвил:
— Спасибо, Саура! Хорошо твое кушанье; через три года к опять к тебе буду.
Попрощался и ушел.
Солдат вылез из-под печки, напустил на себя смелость и крикнул:
— Эй, Саура! Ты здесь?
— Здесь, служивый!
— Покорми, брат, и меня.
Саура подал ему жареного быка и сороковую бочку пива; солдат испугался:
— Что ты, Саура, сколько подал! Мне этого и в год не съесть, не выпить.
Съел куска два, выпил с бутылку, поблагодарил за обед и спрашивает:
— Не хочешь ли, Саура, у меня служить?
— Да коли возьмешь, я с радостью пойду; старик мой такой обжора, что иной раз из сил выбьешься, пока его досыта учествуешь.
— Ну, пойдем! Полезай в карман.
— Я давно, сударь, там.
Тарабанов вышел из той избушки; кольцо покатилось, стало путь показывать и — долго ли, коротко ли — привело солдата домой. Он тотчас явился к государю, кликнул Сауру и оставил его при короле служить. Опять призывает король генерала:
— Вот ты сказывал, что солдат Тарабанов сам пропадет, а Сауры ни за что не добудет; а он вернулся целехонек и Сауру принес!
— Ваше величество! Можно выискать потрудней того службу: прикажите-ка ему на тот свет идти да узнать, как поживает там ваш покойный батюшка?
Король не стал долго раздумывать и в ту ж минуту послал курьера, чтоб представили к нему солдата Тарабанова. Курьер поскакал:
— Эй, служба, одевайся, король тебя требует.
Солдат почистил на шинели пуговицы, оделся, сел с курьером и поехал во дворец. Является к королю; король ему и говорит:
— Послушай, неразумная голова! Что ты по всем трактирам, по кабакам хвастаешь, а мне не доложишься, будто можешь ты на тот свет дойтить и узнать, как поживает мой покойный батюшка?
— Помилуйте, ваше величество! Такой похвальбы мне и в голову не всходило, чтоб на тот свет попасть. Окромя смерти, иной дороги туда — как перед богом! — не ведаю.
— Ну как хочешь, так и делай, а непременно сходи и узнай про моего батюшку; не то мой меч — твоя голова с плеч!
Тарабанов воротился домой, повесил свою буйную голову ниже могучих плеч и сильно запечалился; спрашивает его жена:
— О чем приуныл, любезный друг? Скажи мне сущую правду.
Он ей рассказал все по порядку.
— Ничего, не печалься! Ложись-ка спать; утро вечера мудренее.
На другой день поутру только проснулся солдат, посылает его жена:
— Ступай к государю и проси себе в товарищи того самого генерала, который на тебя короля наущает.
Тарабанов оделся, приходит к королю и просит:
— Ваше королевское величество! Дайте мне генерала в товарищи; пусть он будет свидетелем, что я взаправду на том свете побываю и про вашего родителя безо всякого обману проведаю.
— Хорошо, братец! Ступай домой, собирайся; я его к тебе пришлю.
Тарабанов воротился домой и начал в дорогу собираться; а король потребовал к себе генерала.
— Ступай, — говорит, — и ты с солдатом; а то ему одному поверить нельзя.
Генерал струхнул, да делать нечего — королевского слова нельзя ослушаться: нехотя побрел он на солдатскую квартиру.
Тарабанов наклал сухарей в ранец, налил воды в манерку, попрощался с своей женою, взял у нее колечко и говорит генералу:
— Ну, теперь с богом в путь!
Вышли они на двор: у крыльца стоит дорожная коляска — четверней запряжена.
— Это кому? — спрашивает солдат.
— Как кому? Мы поедем.
— Нет, ваше превосходительство! Коляски нам не потребуется: на тот свет надо пешком идти.
Кольцо впереди катится, за кольцом солдат идет, а за ним генерал тащится. Путь далекий, захочется солдату есть — вынет из ранца сухарик, помочит в воде и кушает; а товарищ его только посматривает да зубами пощелкивает. Коли даст ему солдат сухарик — так и ладно, а не даст — и так идет.
Близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли — не так скоро дело делается, как скоро сказка сказывается — пришли они в густой, дремучий лес и спустились в глубокий-глубокий овраг. Тут кольцо остановилося.
Страница 2 из 3
