Жил старик со старухою; у них было три сына: двое умных, третий дурак. Старик со старухой померли. Перед смертью отец говорил...
Добавить в моё избранное
9 мин, 53 сек 226
Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи кобыла золотогривая с двенадцатью жеребятами; нельзя ли достать ее?
— Можно, батюшка!
Приказал царь оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Сел он к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял в зубы хвост, ладонями погоняет; умные зятья над ним смеются. Выехал дурак в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру:
— Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал.
Слетелись галки, карги и сороки и поклевали все мясо. Тут закричал дурак громким голосом:
— Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Дурак в левое ушко влез — напился-наелся; в правое влез — в цветно платье нарядился и стал молодец.
— Надо, — говорит, — добыть кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Отвечает ему сивка-бурка, вещая каурка:
— Прежние задачи были ребячьи, а это дело трудное! Возьми с собой три прута медных, три прута железных и три оловянных; станет за мною кобылица по горам, по долам гоняться, приустанет и упадет наземь; в то время не плошай, садись на нее и бей промеж ушей всеми девятью прутьями, пока на мелкие части изломаются: разве тогда покоришь ты кобылицу златогривую.
Сказано — сделано; добыл дурак кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, кобылица к столбу привязана. Наехали умные зятья, спрашивают:
— Кто, кто в шатре? Коли стар старичок — будь нам дедушка, коли средних лет — будь нам дядюшка.
— В вашу пору молодец — братец вам.
— Что, братец, твоя кобыла к столбу привязана?
— Моя.
— Продай нам.
— Не продажная, а заветная.
— А сколько завету?
— Из спины по ремню.
Вот умные зятья жались-жались и согласились; дурак вырезал у них по ремню из спины и положил в карман, а им отдал кобылицу с двенадцатью жеребятами.
На другой день сбирает царь пир пировать; все сошлись. Дурак вынул из кармана отрезанные пальцы и ремни и говорит:
— Вот это — уточка золотые перышки, вот это свинка золотая щетинка, а вот это — кобылица золотогривая с двенадцатью жеребятами!
— Что ты бредишь, дурак? — спрашивает его царь, а он в ответ:
— Государь батюшка, прикажи-ка умным зятьям перчатки с рук снять.
Сняли они перчатки: на правых руках мизинцев нет.
— Это я с них по пальцу взял за уточку золотые перышки, — говорит дурак; приложил отрезанные пальцы на старые места — они вдруг приросли и зажили.
— Сними, батюшка, с умных зятьев сапоги.
Сняли с них сапоги — и на ногах не хватает по пальцу.
— Это я с них взял за свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.
Приложил к ногам отрезанные пальцы — вмиг приросли и зажили.
— Батюшка, сними с них сорочки.
Сняли сорочки, у обоих зятьев из спины по ремню вырезано.
— Это я с них взял за кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Приложил те ремни на старые места — они приросли к спинам и зажили.
— Теперь, — говорит дурак, — прикажи, батюшка, коляску заложить.
Заложили коляску, сели и поехали в чистое поле. Дурак прижег-припалил три конские волоса и крикнул громким голосом:
— Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, земля дрожит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит, прибежал и стал как вкопанный. Дурак в левое ушко влез — напился-наелся; в правое влез — в цветно платье нарядился и сделался такой молодец — ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! С того времени жил он с своей женою по-царски, ездил в коляске, пиры задавал; на тех пирах и я бывал, мед-вино пивал; сколько ни пил — только усы обмочил!
— Можно, батюшка!
Приказал царь оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Сел он к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял в зубы хвост, ладонями погоняет; умные зятья над ним смеются. Выехал дурак в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру:
— Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал.
Слетелись галки, карги и сороки и поклевали все мясо. Тут закричал дурак громким голосом:
— Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Дурак в левое ушко влез — напился-наелся; в правое влез — в цветно платье нарядился и стал молодец.
— Надо, — говорит, — добыть кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Отвечает ему сивка-бурка, вещая каурка:
— Прежние задачи были ребячьи, а это дело трудное! Возьми с собой три прута медных, три прута железных и три оловянных; станет за мною кобылица по горам, по долам гоняться, приустанет и упадет наземь; в то время не плошай, садись на нее и бей промеж ушей всеми девятью прутьями, пока на мелкие части изломаются: разве тогда покоришь ты кобылицу златогривую.
Сказано — сделано; добыл дурак кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, кобылица к столбу привязана. Наехали умные зятья, спрашивают:
— Кто, кто в шатре? Коли стар старичок — будь нам дедушка, коли средних лет — будь нам дядюшка.
— В вашу пору молодец — братец вам.
— Что, братец, твоя кобыла к столбу привязана?
— Моя.
— Продай нам.
— Не продажная, а заветная.
— А сколько завету?
— Из спины по ремню.
Вот умные зятья жались-жались и согласились; дурак вырезал у них по ремню из спины и положил в карман, а им отдал кобылицу с двенадцатью жеребятами.
На другой день сбирает царь пир пировать; все сошлись. Дурак вынул из кармана отрезанные пальцы и ремни и говорит:
— Вот это — уточка золотые перышки, вот это свинка золотая щетинка, а вот это — кобылица золотогривая с двенадцатью жеребятами!
— Что ты бредишь, дурак? — спрашивает его царь, а он в ответ:
— Государь батюшка, прикажи-ка умным зятьям перчатки с рук снять.
Сняли они перчатки: на правых руках мизинцев нет.
— Это я с них по пальцу взял за уточку золотые перышки, — говорит дурак; приложил отрезанные пальцы на старые места — они вдруг приросли и зажили.
— Сними, батюшка, с умных зятьев сапоги.
Сняли с них сапоги — и на ногах не хватает по пальцу.
— Это я с них взял за свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.
Приложил к ногам отрезанные пальцы — вмиг приросли и зажили.
— Батюшка, сними с них сорочки.
Сняли сорочки, у обоих зятьев из спины по ремню вырезано.
— Это я с них взял за кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Приложил те ремни на старые места — они приросли к спинам и зажили.
— Теперь, — говорит дурак, — прикажи, батюшка, коляску заложить.
Заложили коляску, сели и поехали в чистое поле. Дурак прижег-припалил три конские волоса и крикнул громким голосом:
— Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, земля дрожит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит, прибежал и стал как вкопанный. Дурак в левое ушко влез — напился-наелся; в правое влез — в цветно платье нарядился и сделался такой молодец — ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! С того времени жил он с своей женою по-царски, ездил в коляске, пиры задавал; на тех пирах и я бывал, мед-вино пивал; сколько ни пил — только усы обмочил!
Страница 3 из 3
