Жил-был себе в одном селе сын с матерью, а мать была у него старая-престарая старуха, и звали этого сына Иван-дурак. Жили они в убогой избенке об одном оконце и в великой бедности: такая бедность была, что окромя хлеба черствого, почитай, и не едали ничего, а иной раз и того еще не было. Мать сидит, пряжу прядет, а Иван-дурак на печи сидит, в золе копается да знай сопит себе. Вот только мать и говорит ему...
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 244
— Что ты, Иванушка, сидишь да сопишь себе на печи-то в золе? Шел бы ты куда, к корчме, что ли; авось-либо добрый человек какой попался, взял бы тебя к себе в батраки — все хоть какой-нибудь кусок хлеба был! А дома-то кормиться нам нечем.
— Ну, ладно, я пойду! — говорит дурак; взял и пошел себе к корчме. Навстречу ему человек попадается:
— Куда идешь, Иван-дурак?
— В службу иду наниматься.
— Ступай ко мне служить: вот тебе столько-то я жалованья положу и все прочее.
Согласился Иван, пошел к нему в службу. А у того человека сука была, и ощенилася эта сука; Иванушке очень уж понравился один щенок, и выходил он этого щенка. Проходит год, пора и к расчету за службу. Дает хозяин Ивану деньги, благодарит его, а Иван и говорит ему:
— Не надо мне ваших денег, а дайте вы мне лучше того щеночка, что я у вас выходил.
Тот и рад, что денег-то платить не надобно, отдал ему щенка.
Пришел Иван домой; мать как узнала, давай на него плакаться:
— Все люди, как люди, один ты у меня дурак! И то есть было нечего, а теперь еще одна лишняя душа — чем кормить собаку-то будем?
Иван-дурак ничего себе не отвечает, сидит себе на печи, сам сопит да знай только в золе копается; и собачка его с ним. Проходит мало ли, много ли времени, опять мать говорит ему:
— Что сидишь-то без толку? Шел бы к корчме, авось-либо добрый человек какой попался, взял бы тебя в батраки.
— Ну, ладно, я пойду! — говорит дурак, взял собачку свою и пошел. Навстречу другой хозяин ему:
— Куда идешь, Иван-дурак?
— В службу, — говорит, — наниматься.
— Ступай ко мне служить!
— Ладно!
Договорились они, и пошел дурак опять в батраки. А у хозяина у этого кошка была; вот она и окотилася. Полюбился дураку один котеночек, он и выходил его. Приходит время к расчету. Иван-дурак и говорит хозяину:
— Не надо мне ваших денег, а отдайте мне того котеночка.
— Изволь! — говорит. Вот пришел дурак домой, мать еще пуще того стала плакаться:
— Все-то люди, как люди, один ты у меня дурак уродился! И то есть было нечего, а теперь еще две лишних души кормить надобно.
Горько стало Ивану слушать это, взял он свою собачку да кошечку и пошел себе в поле. Видит посеред поля костер горит и большущий костер такой — пребольшущий! Как подходит он ближе к этому самому костру, видит: в нем змея корчится и горит на каленых угольях. Сама горит, а сама кричит ему человеческим голосом:
— Эй, Иван-дурак, спаси ты меня! Я тебе большой выкуп дам за свою душу.
Взял Иван палицу и палицей той выкинул змею из костра. Как выкинул он ее, глядит — а перед ним не змея, а красная девица стоит и сама говорит ему:
— Ну, спасибо тебе, Иванушка! Сослужил ты мне великую службу, сослужу я тебе еще и больше того! Пойдем, — говорит, — к моей матери; будет она тебе давать медные деньги — ты не бери, потому это уголье, а не деньги; будет давать серебряные — также не бери, то будут щепки, а не серебро; будет выносить тебе золото — и того не бери, потому что вместо золота там будет черепье да кирпич; а проси ты у нее в награду перстень о двенадцати винтах: тяжело ей будет отдать, одначе ты не сумлевайся, потому что она за меня отдаст его.
Вот все так и случилось. Хоть и важно озлилась старуха, только отдала ему перстень.
Вот идет Иван полем и думает себе:
— Что же я теперь с этим перстнем буду делать?
Только глядит, догоняет его эта самая дочка и говорит:
— Ты, Иван, чего ни пожелаешь только, — все это тебе будет; стань ты только вечером на пороге, отвинти все двенадцать винтов — и явятся перед тобою двенадцать тысяч человек, что захочешь, то им и приказывай, — все тебе будет исполнено!
Пришел Иван домой, ничего не сказал матери, а сам сел себе на печь, сопит да в золе копается. Вот пришел вечер, легли они спать; Иван выждал время, выходит на порог, отвинтил в перстне все двенадцать винтов — и явились перед ним двенадцать тысяч человек:
— Ты — наш господин, мы — твои люди; приказывай нам, чего душа пожелает!
И говорит им Иван:
— Сделайте вы мне, чтобы на этом самом месте стоял дворец, какого и в свете нет, и чтобы я спал на золотой кровати, на лебяжьей перине, и мать моя то же само, и чтобы кучера, и форейторы, и лакеи, и всякие сильные и важные люди ходили бы у меня по двору и служили бы мне.
— Ложись себе с богом, — говорят ему люди, — все будет по слову твоему исполнено.
Просыпается Иван-дурак наутро и даже сам испугался; смотрит: спит он на золотой кровати, на лебяжьей перине, и стоят тут высокие хоромы и такие богатые, что даже и у царя-то ихнего нет таких, а по двору ходят кучера, и форейторы, и лакеи, и всякие сильные и важные люди и служат ему. Подивился дурак, думает:
— Ладно!
— Ну, ладно, я пойду! — говорит дурак; взял и пошел себе к корчме. Навстречу ему человек попадается:
— Куда идешь, Иван-дурак?
— В службу иду наниматься.
— Ступай ко мне служить: вот тебе столько-то я жалованья положу и все прочее.
Согласился Иван, пошел к нему в службу. А у того человека сука была, и ощенилася эта сука; Иванушке очень уж понравился один щенок, и выходил он этого щенка. Проходит год, пора и к расчету за службу. Дает хозяин Ивану деньги, благодарит его, а Иван и говорит ему:
— Не надо мне ваших денег, а дайте вы мне лучше того щеночка, что я у вас выходил.
Тот и рад, что денег-то платить не надобно, отдал ему щенка.
Пришел Иван домой; мать как узнала, давай на него плакаться:
— Все люди, как люди, один ты у меня дурак! И то есть было нечего, а теперь еще одна лишняя душа — чем кормить собаку-то будем?
Иван-дурак ничего себе не отвечает, сидит себе на печи, сам сопит да знай только в золе копается; и собачка его с ним. Проходит мало ли, много ли времени, опять мать говорит ему:
— Что сидишь-то без толку? Шел бы к корчме, авось-либо добрый человек какой попался, взял бы тебя в батраки.
— Ну, ладно, я пойду! — говорит дурак, взял собачку свою и пошел. Навстречу другой хозяин ему:
— Куда идешь, Иван-дурак?
— В службу, — говорит, — наниматься.
— Ступай ко мне служить!
— Ладно!
Договорились они, и пошел дурак опять в батраки. А у хозяина у этого кошка была; вот она и окотилася. Полюбился дураку один котеночек, он и выходил его. Приходит время к расчету. Иван-дурак и говорит хозяину:
— Не надо мне ваших денег, а отдайте мне того котеночка.
— Изволь! — говорит. Вот пришел дурак домой, мать еще пуще того стала плакаться:
— Все-то люди, как люди, один ты у меня дурак уродился! И то есть было нечего, а теперь еще две лишних души кормить надобно.
Горько стало Ивану слушать это, взял он свою собачку да кошечку и пошел себе в поле. Видит посеред поля костер горит и большущий костер такой — пребольшущий! Как подходит он ближе к этому самому костру, видит: в нем змея корчится и горит на каленых угольях. Сама горит, а сама кричит ему человеческим голосом:
— Эй, Иван-дурак, спаси ты меня! Я тебе большой выкуп дам за свою душу.
Взял Иван палицу и палицей той выкинул змею из костра. Как выкинул он ее, глядит — а перед ним не змея, а красная девица стоит и сама говорит ему:
— Ну, спасибо тебе, Иванушка! Сослужил ты мне великую службу, сослужу я тебе еще и больше того! Пойдем, — говорит, — к моей матери; будет она тебе давать медные деньги — ты не бери, потому это уголье, а не деньги; будет давать серебряные — также не бери, то будут щепки, а не серебро; будет выносить тебе золото — и того не бери, потому что вместо золота там будет черепье да кирпич; а проси ты у нее в награду перстень о двенадцати винтах: тяжело ей будет отдать, одначе ты не сумлевайся, потому что она за меня отдаст его.
Вот все так и случилось. Хоть и важно озлилась старуха, только отдала ему перстень.
Вот идет Иван полем и думает себе:
— Что же я теперь с этим перстнем буду делать?
Только глядит, догоняет его эта самая дочка и говорит:
— Ты, Иван, чего ни пожелаешь только, — все это тебе будет; стань ты только вечером на пороге, отвинти все двенадцать винтов — и явятся перед тобою двенадцать тысяч человек, что захочешь, то им и приказывай, — все тебе будет исполнено!
Пришел Иван домой, ничего не сказал матери, а сам сел себе на печь, сопит да в золе копается. Вот пришел вечер, легли они спать; Иван выждал время, выходит на порог, отвинтил в перстне все двенадцать винтов — и явились перед ним двенадцать тысяч человек:
— Ты — наш господин, мы — твои люди; приказывай нам, чего душа пожелает!
И говорит им Иван:
— Сделайте вы мне, чтобы на этом самом месте стоял дворец, какого и в свете нет, и чтобы я спал на золотой кровати, на лебяжьей перине, и мать моя то же само, и чтобы кучера, и форейторы, и лакеи, и всякие сильные и важные люди ходили бы у меня по двору и служили бы мне.
— Ложись себе с богом, — говорят ему люди, — все будет по слову твоему исполнено.
Просыпается Иван-дурак наутро и даже сам испугался; смотрит: спит он на золотой кровати, на лебяжьей перине, и стоят тут высокие хоромы и такие богатые, что даже и у царя-то ихнего нет таких, а по двору ходят кучера, и форейторы, и лакеи, и всякие сильные и важные люди и служат ему. Подивился дурак, думает:
— Ладно!
Страница 1 из 3
