Жила-была девочка Света. И ей было 11 лет. Света вместе с родителями жила в Карелии, в городе Петрозаводске. У них не было собственной квартиры и семья Светы была вынуждена снимать квартиру. Несколько месяцев они жили в одной квартире, потом в другой.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 207
Света ей сказала раз:
— Отстань от меня. Надоела!
Тогда Галя взяла Светин калькулятор и разбила его об пол. И растоптала его. А калькулятор был папиным подарком, единственной вещью, которая напоминала Свете о доме. Света прорыдала весь вечер. Она всё-таки собрала осколки и положила себе в тумбочку. На память.
Света всегда училась очень хорошо. Была очень начитанной девочкой. И вот её вызовут к доске отвечать. Света как всегда уверенно отвечает. И тут Галя как скажет какую-нибудь обзывалку, вроде «Коза!» — и все дети смеются. И учительница смеётся громче всех, и говорит:
— Ой, Галя! Я просто не могу от тебя…
Как-то раз в столовой одна девочка высморкалась в Светину тарелку с супом. И все стали опять громко смеяться. И воспитательница громче всех.
Каждый день со Светой случалось несколько таких происшествий. И Свете ничего не понравилось в детском доме. Даже подушки пахли какой-то погребной сыростью. И каждый день Света говорила сама себе:
— Я здесь долго не выдержу.
Интересно, что в их группе была ещё одна забитая девочка. У неё было редкое имя Артемида, но все её звали как мальчика — Тёма. С одной стороны все её звали только по имени и даже как-будто слегка уважали за что-то. Но с другой стороны Свету поразило брезгливое отношение к этой Тёме. К этой Тёме никто не прикасался. С ней никто не ходил парой. Если случайно до Тёмы кто-то дотрагивался рукой, то отряхивал руку, тёр руку, шёл мыть руку. Как-то раз Галя подшутила над одной девочкой. Эта девочка зашла в комнату, налила себе воды из графина и стала пить. Галя говорит:
— А из этого стакана Тёма пила…
Девочка сразу выплюнула всю воду на пол. Долго отплёвывалась. И её даже вроде бы стошнило.
Ничего такого со Светой не происходило. Никто не брезговал пить после неё или же идти в паре на уроки или в баню.
Как-то раз после ужина к Свете подошла эта Тёма и говорит:
— Встречаемся сегодня после отбоя в полночь у дуба.
Света удивилась, но послушалась и пришла на «свидание». Тёма уже стояла под деревом. Было очень тихо. В чёрном небе висела полная луна. Тёма стала говорить:
— Мы с тобой две обиженные девочки. Если мы с тобой не объединимся, то пропадём здесь.
У Тёмы были большие выразительные глаза. Она смотрела прямо в глаза Свете. Голос у неё был тихий и какой-то кукольный.
— Ведь у нас здесь как? Действует принцип «Не верь! Не бойся! Не проси!». Никому нельзя верить кроме лучшей подруги. Никого и ничего не надо бояться. Только надо бояться не остаться одной. И никого ни о чём нельзя просить. Только требовать! Просить ты можешь лишь у своей подруги. Мне кажется, мы с тобой можем подружиться. Ты сама-то как думаешь?
Надежда затеплилась в Светиной душе. Ей показалось, что вот наконец наступило спасение в лице Тёмы.
— Да, я согласна. — Ответила Света.
— У нас с тобой будет настоящая женская дружба. Нас будут бояться. Помянут Свету, помянут и Тёму. У нас даже имена такие похожие. Ты Света, светлая. Я Тёма, темная. И вместе мы будем до конца жизни. До самой гробовой доски. Если обидят тебя, то я выйду из-за угла и отомщу. Если обидят меня, то ты, светлая, ответишь своим огнём…
Чем дальше говорила Тёма, тем страшнее становилось Свете. Она вспомнила тётю Аню и тётю Яну, их «настоящую женскую дружбу». Она вспомнила что те так же были в детском доме друг за друга. И…
Света всё поняла. Её семью убила эта двоица тёть. Папа их обидел. Папа поплатился. Поплатилась и мама. Поплатилась и она, Света. Тётя Яна была профессиональным автослесарем. Она наверное и рассказала по телефону или как-то иначе тёте Ане как испортить автомобиль светиных родителей. Света вспомнила, что на поминках кто-то сказал про неисправные тормоза, из-за которых погибли папа и мама.
Свете стало страшно так, как не было ей никогда страшно раньше. Она поняла, что у неё только два пути. Если она сдружится с Тёмой, она, Света, станет такой же как убийцы её родителей. Если откажется, тогда Тёма будет мстить. В этом Света не сомневалась. Света стала молиться про себя, хотя раньше никогда не молилась. А Тёма тем временем продолжала:
— Я стащила у Иван Семёновича из шкафа кусок красного дерева. Я выточила из него вот такой кинжальчик… Правда красивый? Мы с тобой будем кровными подружками. Нам надо посестриться: я уколю себя, затем тебя. Давай!
Возникла пауза. Света готова была упасть в обморок. И здесь её разум озарило некое сияние. В этом сиянии она увидела всю ситуацию как бы со стороны: вот стоит она, вот Тёма с кинжалом, вот дуб, вот здания детского дома, вот ограда. И все предметы горят каким-то внутренним белым светом. И она, Света, тоже горит этим светом. И дуб, и ограда, и дома, и даже кинжальчик — всё горит белым ровным светом. Лишь одна Тёма выглядит каким-то смутным чёрным скукоженным пятном.
Тёма взяла кинжальчик двумя руками.
— Отстань от меня. Надоела!
Тогда Галя взяла Светин калькулятор и разбила его об пол. И растоптала его. А калькулятор был папиным подарком, единственной вещью, которая напоминала Свете о доме. Света прорыдала весь вечер. Она всё-таки собрала осколки и положила себе в тумбочку. На память.
Света всегда училась очень хорошо. Была очень начитанной девочкой. И вот её вызовут к доске отвечать. Света как всегда уверенно отвечает. И тут Галя как скажет какую-нибудь обзывалку, вроде «Коза!» — и все дети смеются. И учительница смеётся громче всех, и говорит:
— Ой, Галя! Я просто не могу от тебя…
Как-то раз в столовой одна девочка высморкалась в Светину тарелку с супом. И все стали опять громко смеяться. И воспитательница громче всех.
Каждый день со Светой случалось несколько таких происшествий. И Свете ничего не понравилось в детском доме. Даже подушки пахли какой-то погребной сыростью. И каждый день Света говорила сама себе:
— Я здесь долго не выдержу.
Интересно, что в их группе была ещё одна забитая девочка. У неё было редкое имя Артемида, но все её звали как мальчика — Тёма. С одной стороны все её звали только по имени и даже как-будто слегка уважали за что-то. Но с другой стороны Свету поразило брезгливое отношение к этой Тёме. К этой Тёме никто не прикасался. С ней никто не ходил парой. Если случайно до Тёмы кто-то дотрагивался рукой, то отряхивал руку, тёр руку, шёл мыть руку. Как-то раз Галя подшутила над одной девочкой. Эта девочка зашла в комнату, налила себе воды из графина и стала пить. Галя говорит:
— А из этого стакана Тёма пила…
Девочка сразу выплюнула всю воду на пол. Долго отплёвывалась. И её даже вроде бы стошнило.
Ничего такого со Светой не происходило. Никто не брезговал пить после неё или же идти в паре на уроки или в баню.
Как-то раз после ужина к Свете подошла эта Тёма и говорит:
— Встречаемся сегодня после отбоя в полночь у дуба.
Света удивилась, но послушалась и пришла на «свидание». Тёма уже стояла под деревом. Было очень тихо. В чёрном небе висела полная луна. Тёма стала говорить:
— Мы с тобой две обиженные девочки. Если мы с тобой не объединимся, то пропадём здесь.
У Тёмы были большие выразительные глаза. Она смотрела прямо в глаза Свете. Голос у неё был тихий и какой-то кукольный.
— Ведь у нас здесь как? Действует принцип «Не верь! Не бойся! Не проси!». Никому нельзя верить кроме лучшей подруги. Никого и ничего не надо бояться. Только надо бояться не остаться одной. И никого ни о чём нельзя просить. Только требовать! Просить ты можешь лишь у своей подруги. Мне кажется, мы с тобой можем подружиться. Ты сама-то как думаешь?
Надежда затеплилась в Светиной душе. Ей показалось, что вот наконец наступило спасение в лице Тёмы.
— Да, я согласна. — Ответила Света.
— У нас с тобой будет настоящая женская дружба. Нас будут бояться. Помянут Свету, помянут и Тёму. У нас даже имена такие похожие. Ты Света, светлая. Я Тёма, темная. И вместе мы будем до конца жизни. До самой гробовой доски. Если обидят тебя, то я выйду из-за угла и отомщу. Если обидят меня, то ты, светлая, ответишь своим огнём…
Чем дальше говорила Тёма, тем страшнее становилось Свете. Она вспомнила тётю Аню и тётю Яну, их «настоящую женскую дружбу». Она вспомнила что те так же были в детском доме друг за друга. И…
Света всё поняла. Её семью убила эта двоица тёть. Папа их обидел. Папа поплатился. Поплатилась и мама. Поплатилась и она, Света. Тётя Яна была профессиональным автослесарем. Она наверное и рассказала по телефону или как-то иначе тёте Ане как испортить автомобиль светиных родителей. Света вспомнила, что на поминках кто-то сказал про неисправные тормоза, из-за которых погибли папа и мама.
Свете стало страшно так, как не было ей никогда страшно раньше. Она поняла, что у неё только два пути. Если она сдружится с Тёмой, она, Света, станет такой же как убийцы её родителей. Если откажется, тогда Тёма будет мстить. В этом Света не сомневалась. Света стала молиться про себя, хотя раньше никогда не молилась. А Тёма тем временем продолжала:
— Я стащила у Иван Семёновича из шкафа кусок красного дерева. Я выточила из него вот такой кинжальчик… Правда красивый? Мы с тобой будем кровными подружками. Нам надо посестриться: я уколю себя, затем тебя. Давай!
Возникла пауза. Света готова была упасть в обморок. И здесь её разум озарило некое сияние. В этом сиянии она увидела всю ситуацию как бы со стороны: вот стоит она, вот Тёма с кинжалом, вот дуб, вот здания детского дома, вот ограда. И все предметы горят каким-то внутренним белым светом. И она, Света, тоже горит этим светом. И дуб, и ограда, и дома, и даже кинжальчик — всё горит белым ровным светом. Лишь одна Тёма выглядит каким-то смутным чёрным скукоженным пятном.
Тёма взяла кинжальчик двумя руками.
Страница 2 из 3
