Мне рассказала знакомая. Шла, когда то, по Оренбургским степям моя прабабка. С грудным ребенком. Из роддома. От села — к селу, прижав к себе драгоценный сверток.
Добавить в моё избранное
0 мин, 46 сек 92
И тут волки. Она бежать. Стая за ней. Она кинула им хлеб. И спряталась за камнем. Легла на младенца— если начнут есть-то сначало её. И тут заплакал ребенок.
Один из волков, когда добыча уже была готова, подошел к ней, зажавшейся между камнями, с кричащим ребенком, пописал на неё, и встал в защитную стойку, отбив, рыча, и огрызаясь, стаю.
Этот волк проводил бабку мою до села.
А потом, под его вой, до самой войны, жили, со сторожевой собакой.
Но. Война. Бабка стала зав. фермой. И волки порезали всю овчарню— это расстрел. Посадили её— мою бабку (семеро детей) на телегу— ехать в район «под расстрел», за то, что не уберегла запас Родины. Но, не доехала— волки путь перегородили конвою. Набросились на лошадей, на телеги — все разбежались. Так в рапорте и отразили — волки загрызли конвой. Никто не выжил.
Она вернулась к детям…
Баб Мария умерла в 34 года… Через 10 лет после войны. От воспаления легких.
Один из волков, когда добыча уже была готова, подошел к ней, зажавшейся между камнями, с кричащим ребенком, пописал на неё, и встал в защитную стойку, отбив, рыча, и огрызаясь, стаю.
Этот волк проводил бабку мою до села.
А потом, под его вой, до самой войны, жили, со сторожевой собакой.
Но. Война. Бабка стала зав. фермой. И волки порезали всю овчарню— это расстрел. Посадили её— мою бабку (семеро детей) на телегу— ехать в район «под расстрел», за то, что не уберегла запас Родины. Но, не доехала— волки путь перегородили конвою. Набросились на лошадей, на телеги — все разбежались. Так в рапорте и отразили — волки загрызли конвой. Никто не выжил.
Она вернулась к детям…
Баб Мария умерла в 34 года… Через 10 лет после войны. От воспаления легких.
