Йима

При нём царило бессмертие, не было болезней, старости, смерти, моральных пороков («Видевдат» II,«Ясна»9, I-5). Этимологически его имя толкуется как«близнец», «двойник». Образ восходит к индоиранской (ср. первочеловека Яму в ведийской мифологии) и индоевропейской эпохам (ср. сканд. Имир), к архаическим мифам о братьях-близнецах, сыновьях солнца (см. в ст. Индоевропейская мифология). По некоторым версиям мифа, Йима был распилен пополам рукой собственного брата Спитьюры, совращённого злым духом. Отцом Йимы считался Вивахвант (ср. др. инд. Вивасвата, отца Ямы), воплощение солнца. Сам Йима сохранил черты солярного героя, хотя в «Авесте» он, как правило, смертный, место его действия всегда на земле, в мире людей. Индийские же источники изображают Яму хозяином загробного мира, восседающим в сонме богов и душ праведников. Из западноиранских текстов 5 в. до н.э., найденных в Персеполе, следует, что древнеперсидский Йама по имени и, видимо, по функциям был ближе к индийскому, нежели авестийскому образу, божеством, а не человеком. В индоиранском близнечном мифе первочеловек — брат и супруг женщины-прародительницы (Яма и Ями в«Ригведе», Йима и Йимак в «Бундахишне»). Божественный статус приписан Йиме в «Абан-яште»(V 25), он помещён на священной горе Хукарья и творит жертвоприношение богине Ардвисуре Анахите ради обретения власти«над богами и людьми».

Притязания Йимы на главенство среди богов — черта архаики индоиранских времён, не сохранившаяся в остальной «Авесте». «Ригведа» (10, 51, 3) приписывает Яме открытие огня на земле, цивилизаторскую миссию. Этот же миф в иранской традиции представлен в жреческом аспекте: Йима возжёг в Хорезме первый по сакральности среди других видов огня (см. в ст. Иранская мифология, Атар) священный огонь жречества Атур-Фарнбаг. По одной версии, этот огонь был впоследствии перенесён на запад, по другой — в Кабул («Бундахишн»17, 5-6). Между тем в«Видевдате»(II 3 и др.) Йима отклонил предложенные ему богом жреческие обязанности, ограничившись, якобы, царскими. Налицо сектантские расхождения в трактовке популярного образа. На общетипологическом уровне Йима — действующее лицо в мифе об утрате«золотого века» в результате вселенской катастрофы. На индоиранском уровне он — первопредок и первый смертный,«хозяин двуногих и четвероногих»(ср.«Атхарваведа»4, 28, 3), упорядочивающий мир (см. Вара). На собственно иранском уровне в ходе формирования зороастрийской ортодоксии изначальная роль Й. подверглась значительным преобразованиям: у него отняли индоиранский ореол идеального владыки«золотого века» и гаранта бессмертия. Утрата золотого века была объявлена Зарагуштрой следствием гордыни и грехопадения Йимы. Возник квазиисторический миф о том, как от Йимы отлетел символ его царственного достоинства, хварно (см. Фарн). Вторая глава«Видевдата» и«Хом-яшт» («Ясна»9, 1-11) иносказательно, а«Замьяд-яшт»(XIX) открыто повествуют о передаче хварно Заратуштре. Образ Йимы — дарователя земных благ и телесного бессмертия — стал противопоставляться пророку — реформатору веры, провозвестнику бессмертия духовного. Стремление ортодоксального жречества опорочить Йиму и то обстоятельство, что он — единственное лицо архаического индоиранского фольклора, упомянутое в«Гатах»(32, 8), где не нашлось места даже Митре и Ардвисуре Анахите, отчётливо свидетельствуют о -первенствующей его роли на дозороастрийском этапе бытования мифологии. В«Младшей Авесте» первопредком изображён Гайомарт.