— Завтра, в Святой День, исчезнешь ты с лица земли, нечестивый. Зачем бродишь ты по миру, вводя людей во Грех?
Добавить в моё избранное
14 мин, 14 сек 293
Епископ холодно оглашал каждое наказание, а потом горячо вещал толпе о том, как доволен сейчас рабами Своими Господь. Джеланна расширившимися глазами взирала на помост. Словно во сне приблизился он к девушке, и она различала каждую деталь. Она видела почти изломанное, но всё ещё красивое совершенное тело в изодранных чёрных одеждах. Видела и прекрасное лицо с тонкими точёными чертами, какие бывают на иконах самых лучших мастеров. бледное лицо с плотно сжатыми губами и провалом золотых глаз, в которых под истончившейся дымкой льда бушевало всепоглощающее холодное и сжигающее пламя, готовое вырваться на волю.
Но звучали отборнейшие молитвы святых отцов, и пламя бессильно разбивалось о крепкие стены ледяной темницы.
Джеланна беззвучно кричала, и, увидев её в толпе, Демон улыбнулся, прикрыв глаза.
Епископ ужаснулся тому восторгу, который испытывал, истязая долгожданную жертву. Впрочем, как он и ожидал, «жертва» не унижалась, да и вообще не производила впечатления жертвы.
Его святейшество ужаснулся своей улыбке, возникшей при мысли о том, что будет с гордым отродьем, когда он перейдёт с обычных истязаний на то, что несло нечистой силе смерть.
Крик его силился изгнать этот страх перед собственной жестокостью, когда он обратился к толпе:
— О, верующие! Да будет известно вам, что перед вами не впавший во грех человек. Возгласы удивления и нетерпения почти заглушали его:
— но Демон, богомерзкое создание! — Епископ порадовался произведённому впечатлению, и продолжал: — Он вам известен, братья и сёстры! Особо романтичные натуры. и, конечно, наши женщины дали ему имя «Чёрный Жемчуг Ночи». Полагаю, из-за этого.
Повинуясь знаку, один из рыцарей-храмовников рассёк мечом остатки тонкой чёрной ткани на груди Демона, и солнечный луч отразился в простом и изысканном украшении-золотой гривне с чёрной жемчужиной в середине.
Епископ подошёл в своей жертве и рванул тонкую золотую цепь.
Она не поддалась, и Демон улыбнулся почти сочувственно, тотчас же получив удар от стоявшего рядом воина.
И тогда Его Святейшество понял, что время пришло. По его знаку инквизиторы почти бережно положили жертву на помост. Двое священников внесли реликвию храма-древнее бронзовое Распятие-и возложили на грудь Демона. Тёмная кровь Чёрного Жемчуга Ночи заструилась у краёв Распятия, и губы, наконец, разомкнулись. исторгнув не вой, но пронзающий сердце полувздох-полустон, едва слышный, но проникший, тем не менее, в каждый уголок площади.
Епископ разочарованно взирал на поверженного Демона, медленно подходящего к своему Рубежу, и не ощущал удовлетворения.
Женщина-здесь.
Женщина, вихрем пронёсшаяся к помосту, разорвавшая круг святых отцов, проскользнувшая меж не знающих поражения мечей храмовников.
Чёрные крылья бури, изорванные в клочья, вздохнули и, кружа реальность в водовороте свободного пламени, сгорели в потемневшем воздухе.
Полуденное солнце освещало девушку, держащую во вскинутых руках бронзовое Распятие, полыхающее огнём Господнего Чуда.
— Прости, прости меня, Отец наш! Прости не за то, что спасла, но за то. О, не могу сказать! Боюсь, и не могу жалеть об этом.
Тихо потрескивали свечи у тёмных икон пустой церкви, и лунный свет лился сквозь один из боковых витражей — единственная дорожка, разделявшая тьму алтаря и входа.
Джеланна вскинула голову, глядя на прекрасный лик Сына, и твёрдо сказала:
— Не раба я тебе, но дочь, как и все мы. и доверяю я лишь Тебе мою тайну — я люблю того, кто подходил к Рубежу под Твоим Распятием. Это грех? Если грех, то прости меня. прости.
Слезинка упала в пламя свечи, и она не погасла.
— Милосерден Ты, я знаю. Но может быть Любовь-это всё-таки не грех. Прости меня. прости.
— Разве просят прощения за Любовь?
Джеланна вздрогнула при звуках мягкой усмешки в мягком голосе, но не обернулась. Она знала, кому он принадлежит, словно слушала его всю жизнь.
— Ты. — выдохнула она и обернулась.
— Это Вы, Чёрный Жемчуг Ночи.
Церковь молчала. Девушка, казалось, была одна.
Но вот сгустившаяся тьма у входа очертила фигуру, неразличимую в мерцании свечей.
— Да, Джеланна. Это я.
Демон вступил в полосу лунного света, льющегося сквозь витраж, и девушка замерла, увидев мощь, страшную и прекраную, здесь, в Святом Месте.
Чёрный Жемчуг Ночи медленно двигался к ней с грацией подступающей тьмы, и странные золотые глаза, подёрнутые дымкой льда, горели на лице, похожем на лики лишь самых красивых и совершенных икон.
— Вы ведь всё слышали, да? — тихо спросила Джеланна. — Да, дитя. Не раскаивайся в Любви, ведь Она есть основа Естества Отца Всего сущего, основа каждого создания Тьмы и Света, — странная улыбка заискрилась на его губах.
Но звучали отборнейшие молитвы святых отцов, и пламя бессильно разбивалось о крепкие стены ледяной темницы.
Джеланна беззвучно кричала, и, увидев её в толпе, Демон улыбнулся, прикрыв глаза.
Епископ ужаснулся тому восторгу, который испытывал, истязая долгожданную жертву. Впрочем, как он и ожидал, «жертва» не унижалась, да и вообще не производила впечатления жертвы.
Его святейшество ужаснулся своей улыбке, возникшей при мысли о том, что будет с гордым отродьем, когда он перейдёт с обычных истязаний на то, что несло нечистой силе смерть.
Крик его силился изгнать этот страх перед собственной жестокостью, когда он обратился к толпе:
— О, верующие! Да будет известно вам, что перед вами не впавший во грех человек. Возгласы удивления и нетерпения почти заглушали его:
— но Демон, богомерзкое создание! — Епископ порадовался произведённому впечатлению, и продолжал: — Он вам известен, братья и сёстры! Особо романтичные натуры. и, конечно, наши женщины дали ему имя «Чёрный Жемчуг Ночи». Полагаю, из-за этого.
Повинуясь знаку, один из рыцарей-храмовников рассёк мечом остатки тонкой чёрной ткани на груди Демона, и солнечный луч отразился в простом и изысканном украшении-золотой гривне с чёрной жемчужиной в середине.
Епископ подошёл в своей жертве и рванул тонкую золотую цепь.
Она не поддалась, и Демон улыбнулся почти сочувственно, тотчас же получив удар от стоявшего рядом воина.
И тогда Его Святейшество понял, что время пришло. По его знаку инквизиторы почти бережно положили жертву на помост. Двое священников внесли реликвию храма-древнее бронзовое Распятие-и возложили на грудь Демона. Тёмная кровь Чёрного Жемчуга Ночи заструилась у краёв Распятия, и губы, наконец, разомкнулись. исторгнув не вой, но пронзающий сердце полувздох-полустон, едва слышный, но проникший, тем не менее, в каждый уголок площади.
Епископ разочарованно взирал на поверженного Демона, медленно подходящего к своему Рубежу, и не ощущал удовлетворения.
Женщина-здесь.
Женщина, вихрем пронёсшаяся к помосту, разорвавшая круг святых отцов, проскользнувшая меж не знающих поражения мечей храмовников.
Чёрные крылья бури, изорванные в клочья, вздохнули и, кружа реальность в водовороте свободного пламени, сгорели в потемневшем воздухе.
Полуденное солнце освещало девушку, держащую во вскинутых руках бронзовое Распятие, полыхающее огнём Господнего Чуда.
— Прости, прости меня, Отец наш! Прости не за то, что спасла, но за то. О, не могу сказать! Боюсь, и не могу жалеть об этом.
Тихо потрескивали свечи у тёмных икон пустой церкви, и лунный свет лился сквозь один из боковых витражей — единственная дорожка, разделявшая тьму алтаря и входа.
Джеланна вскинула голову, глядя на прекрасный лик Сына, и твёрдо сказала:
— Не раба я тебе, но дочь, как и все мы. и доверяю я лишь Тебе мою тайну — я люблю того, кто подходил к Рубежу под Твоим Распятием. Это грех? Если грех, то прости меня. прости.
Слезинка упала в пламя свечи, и она не погасла.
— Милосерден Ты, я знаю. Но может быть Любовь-это всё-таки не грех. Прости меня. прости.
— Разве просят прощения за Любовь?
Джеланна вздрогнула при звуках мягкой усмешки в мягком голосе, но не обернулась. Она знала, кому он принадлежит, словно слушала его всю жизнь.
— Ты. — выдохнула она и обернулась.
— Это Вы, Чёрный Жемчуг Ночи.
Церковь молчала. Девушка, казалось, была одна.
Но вот сгустившаяся тьма у входа очертила фигуру, неразличимую в мерцании свечей.
— Да, Джеланна. Это я.
Демон вступил в полосу лунного света, льющегося сквозь витраж, и девушка замерла, увидев мощь, страшную и прекраную, здесь, в Святом Месте.
Чёрный Жемчуг Ночи медленно двигался к ней с грацией подступающей тьмы, и странные золотые глаза, подёрнутые дымкой льда, горели на лице, похожем на лики лишь самых красивых и совершенных икон.
— Вы ведь всё слышали, да? — тихо спросила Джеланна. — Да, дитя. Не раскаивайся в Любви, ведь Она есть основа Естества Отца Всего сущего, основа каждого создания Тьмы и Света, — странная улыбка заискрилась на его губах.
Страница 2 из 5
