— Завтра, в Святой День, исчезнешь ты с лица земли, нечестивый. Зачем бродишь ты по миру, вводя людей во Грех?
Добавить в моё избранное
14 мин, 14 сек 295
Они летели над шепчущими бесконечные свои сказки лесами и над звенящими водопадами реками, над степями, волнующимися пряными травами, и над тёмными скалами в серебряных коронах, над звенящими песнями морей и над бесконечными жемчужными нитями жизней, жизней, жизней, водящих хороводы вокруг живого Мира под неповторимую музыку Бытия.
И когда Джеланна и Чёрный Жемчуг Ночи снова стояли у обрыва над озером, девушка поняла, что сегодня Демон вёл её сквозь тайны Мира, и почти осознала смысл его слов. Наверное, именно сейчас время пришло.
— Раскрой мне, прошу тебя, — тихо проговорила она, заглядывая сквозь дымку льда в беснующийся огонь.
Демон тихо рассмеялся, и страшен был звук его красивого голоса:
— Свет и Тьма, Зло и Добро — лишь грани всего Сущего, это всем известно, и в этом то, что вы, люди, подразумеваете под словом «Добро». Мы зовём это по-другому, но, — он грустно усмехнулся, разведя руками, — нет у вас этих слов. «Гармония» — далеко не всё, что заключено в данном нами имени. Тогда тем, что вы называете«Зло», — лёд истончился, и безумное пламя почти вырвалось из золотых глаз, — является Искажение. Оно обращает Свет во Тьму, а Тьму в свет, и потом низвергает их в свою несуществующую Вселенную. Оно смешивает Хаос и Гармонию, но не в гармоничном их слиянии, а в своём, искажённом.
Под его взглядом Джеланна в страхе отступала, видя в золотой бездне отражение слов, что было сильнее данных определений.
И Демон снова рассмеялся, горько, покрывая огонь вечной тонкой дымкой, и голос его сломался:
— Искажение правит в этом Мире. Оно овладело даже, Словом Божьим. Потому и не вижу я пока конца пути своему. Не плачь по Миру, дитя. Не надо. Любовь Отца безгранична.
— Вы видели! Слышали! Возгордилась!
— Ею овладел Демон!
— Демон! Чёрный Жемчуг Ночи!
— Взять. Сжечь. Пронзить арбалетными стрелами! Взять ведьму!
— Стойте!
— Прочь, храмовник!
— Убьём, если не уйдёшь с дороги!
— Стойте! Или меч, служащий Господу, отправит вас к бесам!
— Стреляй в рыцаря!
«Прочь, люди. Прочь»
— Демон.
— За что спас меня, нечестивый?
— За то, что любишь её. За то, что можешь спасти.
— Как?
— Убей её, или они будут истязать.
— Не искушай меня! Прочь!
— У неё лишь одна возможность-ты.
Джеланна, привязанная к столбу, улыбалась, и слёзы жалости катились по её щекам. Она знала свой путь. А он совсем лишил её страха, открыв Истины.
— Разве легче вам будет, дети Божьи? — тихо спросила она у толпы, и голос её прозвенел в каждом сердце.
— Огонь Святой Инквизиции избавит тебя от гордыни! — на разные голоса взвыла толпа. Приближались инквизиторы, и рыцари-храмовники стояли полукругом, ожидая появления Демона с заряженными серебром арбалетами. Холодно глядели они на мучения, и лишь один дрожал.
«Что же медлишь ты, человек?» — раздался среди безумного сплетения его мыслей вкрадчивый голос.
«Страшно мне, Демон. Не могу — Грех это.»
«Я направлю руку твою.»
Сквозь рёв толпы и скрежет стали орудий, прорвался звон тетивы, и серебряная стрела вонзилась в самое сердце девушки.
В хрустальной тишине прозвучал последний её шёпот:
«Любовь Отца нашего безгранична, дети Божьи.»
Не дышала толпа.
Чёрные тучи над площадью пронзил единственный луч. Стрела в груди Святой обернулась белым голубем, и взмыл он в небеса, неся золотую гривну.
— О мы несчастные! — взвыли тогда люди. — Святая! Святая Джеланна!
Роскошные устроили похороны, и нетленное тело Святой Девы Джеланны было погребено под плитами церкви.
А на городской площади остались только позорный столб и Демон с золотыми глазами, прижавший к нему ладонь.
Подняв голову к небу, Демон улыбнулся:
— Я знал, что Ты мудр и милосерден.
В старой церкви догорали свечи. Монахи и рыцари-храмовники внимали рассказу старого священника, которого каждый здесь вроде бы и знал, но не мог вспомнить.
— Ну, вот и всё, — старик, кряхтя, поднялся. — Ох, и давно же это было. Да и поздно уже, пора расходиться.
Монахи и храмовники покинули церковь, и лишь один молодой рыцарь остался, задумчиво глядя на высокую икону Святой Джеланны.
— Знаешь, отче, — тихо сказал воин, — я с детства влюблён в неё, влюблён в Святую. Глупо, да?
— Нет, нисколько, — покачал головой священник. — Ты похож на героя Легенды, молодого храмовника.
Рыцарь смутился, а потом спросил:
— Скажи, а что Демон? Он хоть что-нибудь испытывал к ней? Старик усмехнулся, скрытый тенями и зыбким мерцанием свечей:
— Он дал ей всю Любовь Демона. Ну, ведь другого у него и не было.
С этими словами он направился к раскрытым дверям.
— Постой!
И когда Джеланна и Чёрный Жемчуг Ночи снова стояли у обрыва над озером, девушка поняла, что сегодня Демон вёл её сквозь тайны Мира, и почти осознала смысл его слов. Наверное, именно сейчас время пришло.
— Раскрой мне, прошу тебя, — тихо проговорила она, заглядывая сквозь дымку льда в беснующийся огонь.
Демон тихо рассмеялся, и страшен был звук его красивого голоса:
— Свет и Тьма, Зло и Добро — лишь грани всего Сущего, это всем известно, и в этом то, что вы, люди, подразумеваете под словом «Добро». Мы зовём это по-другому, но, — он грустно усмехнулся, разведя руками, — нет у вас этих слов. «Гармония» — далеко не всё, что заключено в данном нами имени. Тогда тем, что вы называете«Зло», — лёд истончился, и безумное пламя почти вырвалось из золотых глаз, — является Искажение. Оно обращает Свет во Тьму, а Тьму в свет, и потом низвергает их в свою несуществующую Вселенную. Оно смешивает Хаос и Гармонию, но не в гармоничном их слиянии, а в своём, искажённом.
Под его взглядом Джеланна в страхе отступала, видя в золотой бездне отражение слов, что было сильнее данных определений.
И Демон снова рассмеялся, горько, покрывая огонь вечной тонкой дымкой, и голос его сломался:
— Искажение правит в этом Мире. Оно овладело даже, Словом Божьим. Потому и не вижу я пока конца пути своему. Не плачь по Миру, дитя. Не надо. Любовь Отца безгранична.
— Вы видели! Слышали! Возгордилась!
— Ею овладел Демон!
— Демон! Чёрный Жемчуг Ночи!
— Взять. Сжечь. Пронзить арбалетными стрелами! Взять ведьму!
— Стойте!
— Прочь, храмовник!
— Убьём, если не уйдёшь с дороги!
— Стойте! Или меч, служащий Господу, отправит вас к бесам!
— Стреляй в рыцаря!
«Прочь, люди. Прочь»
— Демон.
— За что спас меня, нечестивый?
— За то, что любишь её. За то, что можешь спасти.
— Как?
— Убей её, или они будут истязать.
— Не искушай меня! Прочь!
— У неё лишь одна возможность-ты.
Джеланна, привязанная к столбу, улыбалась, и слёзы жалости катились по её щекам. Она знала свой путь. А он совсем лишил её страха, открыв Истины.
— Разве легче вам будет, дети Божьи? — тихо спросила она у толпы, и голос её прозвенел в каждом сердце.
— Огонь Святой Инквизиции избавит тебя от гордыни! — на разные голоса взвыла толпа. Приближались инквизиторы, и рыцари-храмовники стояли полукругом, ожидая появления Демона с заряженными серебром арбалетами. Холодно глядели они на мучения, и лишь один дрожал.
«Что же медлишь ты, человек?» — раздался среди безумного сплетения его мыслей вкрадчивый голос.
«Страшно мне, Демон. Не могу — Грех это.»
«Я направлю руку твою.»
Сквозь рёв толпы и скрежет стали орудий, прорвался звон тетивы, и серебряная стрела вонзилась в самое сердце девушки.
В хрустальной тишине прозвучал последний её шёпот:
«Любовь Отца нашего безгранична, дети Божьи.»
Не дышала толпа.
Чёрные тучи над площадью пронзил единственный луч. Стрела в груди Святой обернулась белым голубем, и взмыл он в небеса, неся золотую гривну.
— О мы несчастные! — взвыли тогда люди. — Святая! Святая Джеланна!
Роскошные устроили похороны, и нетленное тело Святой Девы Джеланны было погребено под плитами церкви.
А на городской площади остались только позорный столб и Демон с золотыми глазами, прижавший к нему ладонь.
Подняв голову к небу, Демон улыбнулся:
— Я знал, что Ты мудр и милосерден.
В старой церкви догорали свечи. Монахи и рыцари-храмовники внимали рассказу старого священника, которого каждый здесь вроде бы и знал, но не мог вспомнить.
— Ну, вот и всё, — старик, кряхтя, поднялся. — Ох, и давно же это было. Да и поздно уже, пора расходиться.
Монахи и храмовники покинули церковь, и лишь один молодой рыцарь остался, задумчиво глядя на высокую икону Святой Джеланны.
— Знаешь, отче, — тихо сказал воин, — я с детства влюблён в неё, влюблён в Святую. Глупо, да?
— Нет, нисколько, — покачал головой священник. — Ты похож на героя Легенды, молодого храмовника.
Рыцарь смутился, а потом спросил:
— Скажи, а что Демон? Он хоть что-нибудь испытывал к ней? Старик усмехнулся, скрытый тенями и зыбким мерцанием свечей:
— Он дал ей всю Любовь Демона. Ну, ведь другого у него и не было.
С этими словами он направился к раскрытым дверям.
— Постой!
Страница 4 из 5
