У Оксаны тамагочи появился случайно. Казалось бы, 1998 год, и в Москве, где она жила, — бум электронных зверьков. Тамагочи не было разве что у самых бедных девочек. Мальчикам, и тем нравились компьютерные питомцы. Если родители не покупали им тамагочи, ребята с интересом наблюдали за собачками и кошечками девочек в классе.
Добавить в моё избранное
4 мин, 36 сек 368
Бросив портфель в коридоре, она плюхнулась на кровать и достала любимый тамагочи…
…Родители вернулись вечером, в районе шести. На дорожке, ведущей к дому, отец встретил мать, и они вдвоём зашли в квартиру. Дёрнув за верёвочку, включили в коридоре свет. Оксана должна была слышать их, однако почему-то не выходила; даже не издала ни звука, никак не выдала своего присутствия.
Отец списал это на обиду.
А вот мать заволновалась. Она зашла в комнату дочери… и через миг выбежала наружу. Истерично вопя, она бросилась на грудь мужу и плакала, плакала, плакала. Из глаз лились слёзы, изо рта вырывались непонятные, бессвязные фразы. Отец, кажется, расслышал «Она… нет… красное…», но сложить кусочки паззла в единую картину не сумел. Да и составных частей головоломки не хватало.
Зато в комнате Оксаны их находилось предостаточно. Стоило ступить за порог, как глаза наткнулись на бурое пятно на ковре. Отец оторопел: кровь! Сердце застучало о кости, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки. Почувствовав наитие, отец присел у кровати на корточки; потянулся к краю свисавшего одеяла и приподнял его. Под кроватью скопилась пыльная темнота. Понадобилось какое-то время, чтобы глаза привыкли к мраку — и разглядели на полу окровавленную голову дочери!
Отец вскочил на ноги, отпрянул, прижался к стене.
На кровати лежал тамагочи ядовитой расцветки. Горел пустой экран.
Медэксперт, приехавший вместе с милицией, установил, что голова девочки была откушена двумя рядами мелких клыков. Как у акулы.
…Родители вернулись вечером, в районе шести. На дорожке, ведущей к дому, отец встретил мать, и они вдвоём зашли в квартиру. Дёрнув за верёвочку, включили в коридоре свет. Оксана должна была слышать их, однако почему-то не выходила; даже не издала ни звука, никак не выдала своего присутствия.
Отец списал это на обиду.
А вот мать заволновалась. Она зашла в комнату дочери… и через миг выбежала наружу. Истерично вопя, она бросилась на грудь мужу и плакала, плакала, плакала. Из глаз лились слёзы, изо рта вырывались непонятные, бессвязные фразы. Отец, кажется, расслышал «Она… нет… красное…», но сложить кусочки паззла в единую картину не сумел. Да и составных частей головоломки не хватало.
Зато в комнате Оксаны их находилось предостаточно. Стоило ступить за порог, как глаза наткнулись на бурое пятно на ковре. Отец оторопел: кровь! Сердце застучало о кости, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки. Почувствовав наитие, отец присел у кровати на корточки; потянулся к краю свисавшего одеяла и приподнял его. Под кроватью скопилась пыльная темнота. Понадобилось какое-то время, чтобы глаза привыкли к мраку — и разглядели на полу окровавленную голову дочери!
Отец вскочил на ноги, отпрянул, прижался к стене.
На кровати лежал тамагочи ядовитой расцветки. Горел пустой экран.
Медэксперт, приехавший вместе с милицией, установил, что голова девочки была откушена двумя рядами мелких клыков. Как у акулы.
Страница 2 из 2
