Такого не задушишь, не убьёшь. Два метра, центнер весу — вам не шутка. Его башку стальную не пробьёшь Ни кочергой, ни битой… Уже жутко?
Добавить в моё избранное
0 мин, 39 сек 72
При этом он, вдобавок, и хохол,
А значит скуп, хитер, хвастлив, словоохотлив.
Пить может все: и спирт, и корвалол,
Но, как отец и муж — весьма заботлив.
Муштрует двух сурово сыновей,
Для профилактики супругу побивает.
Зачем? Лишь только от любви своей,
Безумнее которой не бывает.
Как друг, он, тоже, тот еще типаж -
То дверью хлопает, то лезет целоваться,
А то, бывает, входит в такой раж,
Что может плакать, а потом смеяться.
К труду стремленьем не обременён…
Какой дурак судьбы своей насильник?
«Болеет» и прогуливает он,
Но по утрам звенит его будильник.
И иногда, проснувшись поутру,
Он, даже абстиненцией страдая,
Бредет трудиться вопреки нутру,
Работу матеря и проклиная.
И было бы смешно, кабы не грех,
И надо б сделать что-то для порядку,
Но… Он, увы, переживет нас всех,
А после похоронит всухомятку
А значит скуп, хитер, хвастлив, словоохотлив.
Пить может все: и спирт, и корвалол,
Но, как отец и муж — весьма заботлив.
Муштрует двух сурово сыновей,
Для профилактики супругу побивает.
Зачем? Лишь только от любви своей,
Безумнее которой не бывает.
Как друг, он, тоже, тот еще типаж -
То дверью хлопает, то лезет целоваться,
А то, бывает, входит в такой раж,
Что может плакать, а потом смеяться.
К труду стремленьем не обременён…
Какой дурак судьбы своей насильник?
«Болеет» и прогуливает он,
Но по утрам звенит его будильник.
И иногда, проснувшись поутру,
Он, даже абстиненцией страдая,
Бредет трудиться вопреки нутру,
Работу матеря и проклиная.
И было бы смешно, кабы не грех,
И надо б сделать что-то для порядку,
Но… Он, увы, переживет нас всех,
А после похоронит всухомятку
