Вонзилась боль в мои виски, ушли печали и заботы… Рычанье. Страх зажал в тиски, дышать так больно отчего-то. Алеет кровь, блестят клыки.
0 мин, 28 сек 66
Люблю я жить, но понимаю,
А сердце бешено стучит.
Конец настал. Я погибаю…
На большой лесной поляне
Ели древние растут,
Чёрной ночью в свежей яме
Идиоты клад найдут.
Сундучок откроют громко
Тот, что проклят древним злом,
Ахнут в голос. И в потёмках
Ярость высвободит гном…
Спал спокойно, сны цветные
Испарились в тот же миг,
Люди-нечисть, люди злые,
Ах, как сладок боли крик!
Кричали неистово дети
Играли, смеясь на весь дом,
Кикимора — старая бабка,
Истошно вопила: «Погром!»
Металась в углы, убирая
Осколки от стареньких ваз…
«Ругается бабушка, злая?»
«Ах, что ты! Боится за нас!»
А сердце бешено стучит.
Конец настал. Я погибаю…
На большой лесной поляне
Ели древние растут,
Чёрной ночью в свежей яме
Идиоты клад найдут.
Сундучок откроют громко
Тот, что проклят древним злом,
Ахнут в голос. И в потёмках
Ярость высвободит гном…
Спал спокойно, сны цветные
Испарились в тот же миг,
Люди-нечисть, люди злые,
Ах, как сладок боли крик!
Кричали неистово дети
Играли, смеясь на весь дом,
Кикимора — старая бабка,
Истошно вопила: «Погром!»
Металась в углы, убирая
Осколки от стареньких ваз…
«Ругается бабушка, злая?»
«Ах, что ты! Боится за нас!»