Фандом: Гарри Поттер, Вселенная Стивена Кинга. Так, запоминаем: сперва исчезает слух. Уши будто ватой обложило, двигателей почти не слышно. А вот чувствительность пока сохраняется, рука, зараза, ноет. Жаль, учёные, мать их, и просто любители паранормальной хрени так и не узнают, что чувствует человек, путешествующий во времени. Такое бы записать, вот только рабочая рученька подвела. Да и когда записывать? Некогда…
Добавить в моё избранное
109 мин, 32 сек 8455
Этот день — двадцать восьмое июля тысяча девятьсот девяностого года — Жак Клеман и взял за отправную точку.
И уже двадцать девятого он впервые за много лет увидел дом, где вырос, где сделал свой выбор, откуда навсегда ушёл в никуда.
И отца.
Папаша Хоупвелл сильно постарел и сдал, но в его светло-карих, почти выцветших глазах, как и много лет назад, по-прежнему полыхали непримиримость и упрямство.
Жак совсем недавно вышел в отставку в чине сержанта. Ему повезло: за спасение жизней шести легионеров во время взрыва в Бейруте Франция милостиво предоставила ему гражданство, а на счету скопилась кругленькая сумма. Жалованье у него было приличным, и он почти не тратил денег. Еда, жилье, одежда — всем этим обеспечивал Легион, а большего ему и не требовалось.
После Бейрута Жак не участвовал в каких-либо серьёзных боевых операциях: почти все шесть лет его второй инженерно-сапёрный полк находился в месте постоянной дислокации — в коммуне Сен-Кристоль, в департаменте Воклюз, неподалеку от Авиньона. В мирное время любой легионер мог приобрести гражданскую специальность, и Жак без раздумий схватился за возможность стать пилотом. Инструкторы поражались его рвению, неплохим теоретическим знаниям основ лётного дела и даже специфических терминов и словечек, вроде «брехающих псов». Когда Жак впервые самостоятельно поднял в воздух легонькую учебную «Сессну»<sup>4</sup>, его охватило давным-давно позабытое чувство звенящей колокольчиком радости, и он едва не рассмеялся, как маленький ребенок.
«Это почти так же классно, как колдовать».
Жак не мог лгать самому себе: он скучал по этому потрясающему ощущению, когда через руку, легко щекоча плоть изнутри, в палочку устремлялся теплый мощный вихрь, и в результате получалось… чудо.
Пусть простое, совсем незамысловатое, но всё-таки чудо. Увы, оно стало для него недоступным после того взрыва в Бейруте. Где и как приобрести палочку, Жак не представлял.
На девятый день перед домом папаши Хоупвелла остановилось лондонское такси. Жак напрягся. Внутри всё обожгло, а сердце часто забилось. Ещё не видя пассажиров, он почувствовал, что это Лорел.
Через минуту из такси вышла она… Лорел Стивенсон — точь-в-точь такая, какой он запомнил её после подаренного ею на прощание поцелуя.
Он едва не ринулся ей навстречу, но усилием воли сдержался.
И хорошо сделал.
За Лорел из такси показался… Брайан. Вот кого меньше всего ожидал увидеть Жак, так это его. Энгл без всяких околичностей обнял Лорел… его Лорел… и поцеловал в губы. И она ответила на поцелуй.
После чего нежно провела маленькой ладонью по щеке Брайана и направилась по вымощенной камнем дорожке в дом.
Жак прикрыл глаза и сжал зубы. Внутри всё бушевало, а на улице вдруг ни с того, ни сего поднялся ветер и прошвырнулся порывом по кустам жимолости. Магия вместе с порушенными надеждами неистово бесновалась внутри.
Он понял, что плохой пенс снова проиграл.
Ему больше нечего было делать ни во Флутинге, ни в Англии.
Он знал, что больше никогда не вернется сюда.
— Так, Клеман, на сегодня пока только одна семейка, — администратор отдал Жаку карту полета. — Туристы из Британии. Облетишь город полностью на обычной высоте, а над герцогским дворцом снизишься до двухсот метров, так, чтобы англичане смогли разглядеть эту средневековую труху — башню Филиппа<sup>1</sup>. Ну и над Святым Венигном и Шармолем тоже пониже лети.
— Слушаюсь, шеф, — угрюмо буркнул Жак, в последний раз проверяя приборы и основные узлы своего «Пайпера Чероки»<sup>2</sup>.
— О, вот и они…
Рядом с самолётом остановилось почтенное семейство: отец, мать и девчонка лет тринадцати-четырнадцати с пышными каштановыми волосами.
— Разрешите представить, мсье, мадам и мадемуазель Гранжер, — администратор развернулся к Жаку. Тот лишь усмехнулся, слушая, как начальник коверкает английские слова. — Ваш пилот и экскурсовод — Жак Клеман. Ваше время в небе — сорок минут.
— Огюст, давай лучше я. По крайней мере, это мой родной язык, — сказал Жак по-французски, после чего обратился к туристам: — Прошу в самолет. Мы с вами осмотрим местные достопримечательности с высоты птичьего полета: знаменитый дворец герцогов бургундских, готический собор Святого Венигна, церкви Нотр-Дам и Сен-Филибер и картезианский монастырь Шармоль.
Мужчина и женщина, озираясь, полезли в самолет, а девочка продолжала стоять неподвижно и внимательно смотрела на Жака.
— Что, мисс? Что-то не так?
— Простите… — она запнулась. — Вы точно из Британии?
— Да, это моя родина, но я долгое время служил во Французском Иностранном легионе и теперь гражданин этой страны. А в чем дело?
— Нет… Просто странно…
И уже двадцать девятого он впервые за много лет увидел дом, где вырос, где сделал свой выбор, откуда навсегда ушёл в никуда.
И отца.
Папаша Хоупвелл сильно постарел и сдал, но в его светло-карих, почти выцветших глазах, как и много лет назад, по-прежнему полыхали непримиримость и упрямство.
Жак совсем недавно вышел в отставку в чине сержанта. Ему повезло: за спасение жизней шести легионеров во время взрыва в Бейруте Франция милостиво предоставила ему гражданство, а на счету скопилась кругленькая сумма. Жалованье у него было приличным, и он почти не тратил денег. Еда, жилье, одежда — всем этим обеспечивал Легион, а большего ему и не требовалось.
После Бейрута Жак не участвовал в каких-либо серьёзных боевых операциях: почти все шесть лет его второй инженерно-сапёрный полк находился в месте постоянной дислокации — в коммуне Сен-Кристоль, в департаменте Воклюз, неподалеку от Авиньона. В мирное время любой легионер мог приобрести гражданскую специальность, и Жак без раздумий схватился за возможность стать пилотом. Инструкторы поражались его рвению, неплохим теоретическим знаниям основ лётного дела и даже специфических терминов и словечек, вроде «брехающих псов». Когда Жак впервые самостоятельно поднял в воздух легонькую учебную «Сессну»<sup>4</sup>, его охватило давным-давно позабытое чувство звенящей колокольчиком радости, и он едва не рассмеялся, как маленький ребенок.
«Это почти так же классно, как колдовать».
Жак не мог лгать самому себе: он скучал по этому потрясающему ощущению, когда через руку, легко щекоча плоть изнутри, в палочку устремлялся теплый мощный вихрь, и в результате получалось… чудо.
Пусть простое, совсем незамысловатое, но всё-таки чудо. Увы, оно стало для него недоступным после того взрыва в Бейруте. Где и как приобрести палочку, Жак не представлял.
На девятый день перед домом папаши Хоупвелла остановилось лондонское такси. Жак напрягся. Внутри всё обожгло, а сердце часто забилось. Ещё не видя пассажиров, он почувствовал, что это Лорел.
Через минуту из такси вышла она… Лорел Стивенсон — точь-в-точь такая, какой он запомнил её после подаренного ею на прощание поцелуя.
Он едва не ринулся ей навстречу, но усилием воли сдержался.
И хорошо сделал.
За Лорел из такси показался… Брайан. Вот кого меньше всего ожидал увидеть Жак, так это его. Энгл без всяких околичностей обнял Лорел… его Лорел… и поцеловал в губы. И она ответила на поцелуй.
После чего нежно провела маленькой ладонью по щеке Брайана и направилась по вымощенной камнем дорожке в дом.
Жак прикрыл глаза и сжал зубы. Внутри всё бушевало, а на улице вдруг ни с того, ни сего поднялся ветер и прошвырнулся порывом по кустам жимолости. Магия вместе с порушенными надеждами неистово бесновалась внутри.
Он понял, что плохой пенс снова проиграл.
Ему больше нечего было делать ни во Флутинге, ни в Англии.
Он знал, что больше никогда не вернется сюда.
Эпилог
1993 год, Дижон, Франция— Так, Клеман, на сегодня пока только одна семейка, — администратор отдал Жаку карту полета. — Туристы из Британии. Облетишь город полностью на обычной высоте, а над герцогским дворцом снизишься до двухсот метров, так, чтобы англичане смогли разглядеть эту средневековую труху — башню Филиппа<sup>1</sup>. Ну и над Святым Венигном и Шармолем тоже пониже лети.
— Слушаюсь, шеф, — угрюмо буркнул Жак, в последний раз проверяя приборы и основные узлы своего «Пайпера Чероки»<sup>2</sup>.
— О, вот и они…
Рядом с самолётом остановилось почтенное семейство: отец, мать и девчонка лет тринадцати-четырнадцати с пышными каштановыми волосами.
— Разрешите представить, мсье, мадам и мадемуазель Гранжер, — администратор развернулся к Жаку. Тот лишь усмехнулся, слушая, как начальник коверкает английские слова. — Ваш пилот и экскурсовод — Жак Клеман. Ваше время в небе — сорок минут.
— Огюст, давай лучше я. По крайней мере, это мой родной язык, — сказал Жак по-французски, после чего обратился к туристам: — Прошу в самолет. Мы с вами осмотрим местные достопримечательности с высоты птичьего полета: знаменитый дворец герцогов бургундских, готический собор Святого Венигна, церкви Нотр-Дам и Сен-Филибер и картезианский монастырь Шармоль.
Мужчина и женщина, озираясь, полезли в самолет, а девочка продолжала стоять неподвижно и внимательно смотрела на Жака.
— Что, мисс? Что-то не так?
— Простите… — она запнулась. — Вы точно из Британии?
— Да, это моя родина, но я долгое время служил во Французском Иностранном легионе и теперь гражданин этой страны. А в чем дело?
— Нет… Просто странно…
Страница 30 из 31
