Звезда по имени

Расту, однако. У бортмеханика работы — по горло, так что в недостатке практики я точно не жаловался — то там с проводкой поработать, то тут что-нибудь почистить и перепаять — и так день за днём.

После того как я уже освоился, заметил, что всё это происходит без тех костылей, что я использовал раньше — без визуализации или зрения силы — силу я, когда это было надо, чувствовал и без всяких лишних, переходных форм. Воля была главным проводником её — точнее сила исполняла мою волю, если та была правильно выражена — с помощью обращения к силе. Вернее — воля была направлена не на объект или субъект манипуляции, а на саму силу, с заданным желаемым действием. В итоге всё, что я от силы хотел, происходило. Захотел, что бы гипердрайв поднялся в воздух? Пожалуйста, поднялся. Сконцентрировался на его содержимом? Вот, вуаля, всё как на ладони. Не понятно только, все джедаи так умеют, или я? Видимо, все. Йода как то говорил, что разница между камнем и звездолётом только в восприятии — разницы для силы нет. Право слово, в её масштабах что камешек, что целый звездолёт — песчинки в море. Просто пожелать, что бы звездолёт поднялся в воздух с помощью силы мало — надо поверить самому, прочувствовать то, что разницы нет, тогда только можно достичь успеха.

Методика была опробована, и после нескольких экспериментов признана верной.

… Набу, Тид …

Работа персонала королевского дворца Набу не прекращалась ночью — ещё до рассвета работали повара, что бы у королевы и чиновников был свежий горячий завтрак на столе после пробуждения, техники в ангарах не спали — вдруг с утра понадобится кого-то из чиновников отвезти в соседний город. Залы и коридоры огромного здания ночью убирали дроиды и слуги, тогда как дворцовая стража привычно круглосуточно бдела, что бы не случилось чего непредвиденного.

Проснулась Падме Амидала, королева Набу.

С самого утра ей пришлось сидеть у визажистов, пока они работали с лицом — церемониальный грим подобало носить постоянно. Вытерпев ненавистную процедуру, молодая королева вышла в сопровождении своей охраны на завтрак. Её начало беспокоить, что случилось с Энакином, но задавать такие вопросы было некому — никто кроме самого Энакина не знал где он и когда пошлёт ещё весточку, если вообще пошлёт.

Работы в последнее время навалилось столько, что было некогда думать о других вещах, и если бы не Шми, то Падме уже бы и запамятовала про мальчика. Но нет, Шми, погоревав немного, провела несколько задушевных бесед с Ронаром Кимом — джедаем, присланным советом.

Падме не говорила никому, но была очень рада тем, что прислали именно его — Ронар был сыном сенатора от Набу, Видара Кима, которого сместил Палпатин. Примечательно для королевы было то, что отца Ронара убил наёмный убийца, а приемником Видара Кима был Палпатин, который, как стало известно, был любителем использовать политические убийства в своих целях. Как бы не было странно, Ронар был другом семьи Наберри и никогда не стремился беспрекословно выполнять долг джедая — информировать совет о всём, что только можно и всём, что нельзя. Падме успела не раз оценить ум магистра Йоды — старый интриган сумел найти того самого джедая, кандидатура которого устроила бы и совет, и набуанцев, и он не выглядел бы белой вороной подле королевы, среди набуанской знати. А ещё, Амидала не сомневалась, что Йода догадывался — Ронар, мягко говоря, не настроен делать для совета что либо кроме прямого приказа — «защищать королеву». Ронар с поистине джедайским пофигизмом отнёсся к тому, что некий мальчик скрывается от ордена, даже похвалил за находчивость — не каждый захочет принести свою свободу в жертву ордену, тем более что при уровне мидихлорианов Энакина было проблематично уйти от перспективы отучиться и покинуть орден.

После нескольких задушевных бесед Ронар убедил Шми, что мальчик поступил так, как хотел, и его действия обоснованы. С трудом, но Шми согласилась, что Энакин имеет причины так поступать.

За время своего пребывания во дворце Шми успела на удивление хорошо поладить с Падме, благодаря чему всегда была рядом. Из ряда служанок-двойников она, конечно, выделялась, но никому и в голову не пришло переводить Шми на другую должность — за недолгое время службы во дворце они с королевой успели стать подругами, как бы ни было странно.

Придя вечером, уже без грима, в комнату Шми, Падме застала ту, ожесточённо роющуюся в вещах. На кровати были разбросаны платья, юбки, брюки, прочая одежда.

— Падме? — Шми заметила вошедшую королеву и повернулась к ней, держа в руках костюм в традиционном набуанском стиле.

— Шми, что за беспорядок? — удивилась девушка.

— А, это… как думаешь, это подойдёт? — Шми приложила блузку к себе, прижав в талии. Падме с сомнением посмотрела на неё, но Шми, поняв по-своему, отбросила эту и взялась за следующую, так же приложив, — а эта?

— Эта нормально.

— «Нормально?» — нахмурилась Шми Скайуокер и полезла дальше.