Фандом: Ориджиналы. Потерявший ход корабль падет в черную дыру, но помощь приходит от настоящего ценителя искусства.
Добавить в моё избранное
23 мин, 44 сек 363
— Да что там интересного, — хмыкнул Иван. — Наверняка какая-нибудь фигня.
— Для тебя, может и фигня, ты же землянин. А мы посмотрим! — у Грегга загорелись глаза:
— Я уже давно картинной галереи не бывал, соскучился. Сходим, поглядим?
Крюгер и Мыкола молча пожали плечами — им было все равно, лишь бы скоротать время. Разузнав у любезного горожанина дорогу, они двинулись к музею.
Здание музея оказалось обычным просторным ангаром, внутри которого на лёгких конструкциях были развешены картины.
Купив очень недорогие билеты у автомата на входе, команда двинулась в начало экспозиции. После осмотра примерно одной трети выставки начали раздаваться стоны разочарования, и только Грегг, кажется, получал искреннее удовольствие. Оказалось, что весь музей посвящён только земному абстракционизму.
Иван был разочарован, он не любил абстрактное искусство в любых его проявлениях. Но ещё больше был недоволен боцман Крюгер:
— Эй, я думал, тут будет обнажёнка! Тема сисек совсем не раскрыта, — бурчал он, рассматривая нечто, состоящее из разноцветных брызг на холсте.
— Ого, это же великий Поллак! — восхищался Грегг. — Даже в копии это производит впечатление!
— Грегг, вот уж не думал, что ты ценитель такой ерунды, — пожал плечами Иван.
— Я же с планеты Муза, система Евфема, у нас вся жизнь связана с различными искусствами. И можешь мне поверить, я знаю, где оно есть, а где — нет.
— Месье разбирается в искусстве? — вдруг раздался позади астронавтов голос, и к ним приблизился ранее незамеченный человек. Он был одет в костюм в серую полоску, белоснежную рубашку, на тонкой шее — красовалась бабочка. Голову украшал тёмный, с мягким отливом цилиндр. Человек был настолько худым, что его можно было принять за дистрофика, однако, по его улыбке, что играла на тонких губах, было заметно, что он чувствует себя прекрасно. После цветовой вакханалии аборигенов на его неброском наряде глаза просто отдыхали.
— Немного разбираюсь, я заканчивал колледж по специальности искусствоведение, — с достоинством поклонился Грегг.
— Правда? А почему в космофлот подался? — удивился Иван.
— К сожалению, таланта творца мне боги не дали, а искусствоведов на нашей планете уже перебор. Пришлось переучиваться на штурмана.
— О, сразу видно культурного человека! Меня зовут Арналь Реми, я владелец этого передвижного музея, а также экскурсовод. Хочу вам сказать, что это не копии, а оригиналы.
— Не может быть! Оригиналы должны стоить миллионы кредов! — воскликнул Грегг.
— Сколько?! — вытаращил глаза Мыкола. — Ой, мама, чому я не малюю?! Таки деньжищи за это платят!
— Мыкола, успокойся, — осадил его Иван. — Такое любой может накалякать, а вот купят не у каждого. Это же мафия. Но и мне не верится, что это подлинники.
— Тебе как землянину должно быть стыдно так говорить, Иван — укоризненно покачал головой Грегг. — Ты просто не понимаешь, что такое абстракционизм.
— И что же это?
— Это запечатление эмоции художника при помощи негеометрических штрихов, крупных мазков и тому подобного, — тоном бывалого лектора ответил Грегг.
— Вот как? А мне кажется, что на самом деле это — обман. Просто кое-кто договорился кое-с-кем, считать это искусством. А теперь на аукционах дурят богатеньких лохов. Ну, посмотри же ты взглядом реалиста: это же мазня, я таких картин сколько угодно тебе нарисую!
— Это тебе так кажется, а на самом деле — ничего у тебя не выйдет. Настоящий художник, в отличие от тебя, — неожиданно распалился Грегг, — может изобразить спонтанное выражение своего подсознания! — Грегг даже постучал костяшками пальцев по своей макушке. — Подсознания, Ваня! Отсюда и хаотичность форм, и отсутствие строгой композиции!
Лицо Грегга раскраснелось, видимо, Иван зацепил его за живое. Стажеру надоел этот спор, но он все же решил не сдаваться:
— Я считаю, что настоящее искусство должно быть понятно любому разумному существу, так-то, — Иван указал пальцем на одну из картин, где были изображены только несколько цветных полос, а потом, этим же пальцем покрутил у виска: — А это что? Такую мазню даже хьюмен не каждый поймёт. Вот скажи, Крюгер, тебе нравятся эти картины?
— А это картины?! Мне вообще ничего не нравится, если не нарисовано хоть одной голой бабы, — безапелляционно заявил боцман, — А здесь даже и не нарисовано ничего.
— Крюгер, надо говорить — «я люблю картины в стиле ню», — поправил его Грегг. — И ты, кстати, в этом не одинок, кх-м. При всей моей любви к абстракционизму, реалистичное изображение гармонично развитого женского тела… э… тоже доставляет подлинное эстетическое наслаждение.
Боцман понимающе оскалился, ведь это у Грегга он брал кое-какие журнальчики.
— Пан Арналь, а как так вышло, что ваши картинки — подлинники, если они стоят миллионы? — подозрительно прищурил глаза Мыкола.
— Для тебя, может и фигня, ты же землянин. А мы посмотрим! — у Грегга загорелись глаза:
— Я уже давно картинной галереи не бывал, соскучился. Сходим, поглядим?
Крюгер и Мыкола молча пожали плечами — им было все равно, лишь бы скоротать время. Разузнав у любезного горожанина дорогу, они двинулись к музею.
Здание музея оказалось обычным просторным ангаром, внутри которого на лёгких конструкциях были развешены картины.
Купив очень недорогие билеты у автомата на входе, команда двинулась в начало экспозиции. После осмотра примерно одной трети выставки начали раздаваться стоны разочарования, и только Грегг, кажется, получал искреннее удовольствие. Оказалось, что весь музей посвящён только земному абстракционизму.
Иван был разочарован, он не любил абстрактное искусство в любых его проявлениях. Но ещё больше был недоволен боцман Крюгер:
— Эй, я думал, тут будет обнажёнка! Тема сисек совсем не раскрыта, — бурчал он, рассматривая нечто, состоящее из разноцветных брызг на холсте.
— Ого, это же великий Поллак! — восхищался Грегг. — Даже в копии это производит впечатление!
— Грегг, вот уж не думал, что ты ценитель такой ерунды, — пожал плечами Иван.
— Я же с планеты Муза, система Евфема, у нас вся жизнь связана с различными искусствами. И можешь мне поверить, я знаю, где оно есть, а где — нет.
— Месье разбирается в искусстве? — вдруг раздался позади астронавтов голос, и к ним приблизился ранее незамеченный человек. Он был одет в костюм в серую полоску, белоснежную рубашку, на тонкой шее — красовалась бабочка. Голову украшал тёмный, с мягким отливом цилиндр. Человек был настолько худым, что его можно было принять за дистрофика, однако, по его улыбке, что играла на тонких губах, было заметно, что он чувствует себя прекрасно. После цветовой вакханалии аборигенов на его неброском наряде глаза просто отдыхали.
— Немного разбираюсь, я заканчивал колледж по специальности искусствоведение, — с достоинством поклонился Грегг.
— Правда? А почему в космофлот подался? — удивился Иван.
— К сожалению, таланта творца мне боги не дали, а искусствоведов на нашей планете уже перебор. Пришлось переучиваться на штурмана.
— О, сразу видно культурного человека! Меня зовут Арналь Реми, я владелец этого передвижного музея, а также экскурсовод. Хочу вам сказать, что это не копии, а оригиналы.
— Не может быть! Оригиналы должны стоить миллионы кредов! — воскликнул Грегг.
— Сколько?! — вытаращил глаза Мыкола. — Ой, мама, чому я не малюю?! Таки деньжищи за это платят!
— Мыкола, успокойся, — осадил его Иван. — Такое любой может накалякать, а вот купят не у каждого. Это же мафия. Но и мне не верится, что это подлинники.
— Тебе как землянину должно быть стыдно так говорить, Иван — укоризненно покачал головой Грегг. — Ты просто не понимаешь, что такое абстракционизм.
— И что же это?
— Это запечатление эмоции художника при помощи негеометрических штрихов, крупных мазков и тому подобного, — тоном бывалого лектора ответил Грегг.
— Вот как? А мне кажется, что на самом деле это — обман. Просто кое-кто договорился кое-с-кем, считать это искусством. А теперь на аукционах дурят богатеньких лохов. Ну, посмотри же ты взглядом реалиста: это же мазня, я таких картин сколько угодно тебе нарисую!
— Это тебе так кажется, а на самом деле — ничего у тебя не выйдет. Настоящий художник, в отличие от тебя, — неожиданно распалился Грегг, — может изобразить спонтанное выражение своего подсознания! — Грегг даже постучал костяшками пальцев по своей макушке. — Подсознания, Ваня! Отсюда и хаотичность форм, и отсутствие строгой композиции!
Лицо Грегга раскраснелось, видимо, Иван зацепил его за живое. Стажеру надоел этот спор, но он все же решил не сдаваться:
— Я считаю, что настоящее искусство должно быть понятно любому разумному существу, так-то, — Иван указал пальцем на одну из картин, где были изображены только несколько цветных полос, а потом, этим же пальцем покрутил у виска: — А это что? Такую мазню даже хьюмен не каждый поймёт. Вот скажи, Крюгер, тебе нравятся эти картины?
— А это картины?! Мне вообще ничего не нравится, если не нарисовано хоть одной голой бабы, — безапелляционно заявил боцман, — А здесь даже и не нарисовано ничего.
— Крюгер, надо говорить — «я люблю картины в стиле ню», — поправил его Грегг. — И ты, кстати, в этом не одинок, кх-м. При всей моей любви к абстракционизму, реалистичное изображение гармонично развитого женского тела… э… тоже доставляет подлинное эстетическое наслаждение.
Боцман понимающе оскалился, ведь это у Грегга он брал кое-какие журнальчики.
— Пан Арналь, а как так вышло, что ваши картинки — подлинники, если они стоят миллионы? — подозрительно прищурил глаза Мыкола.
Страница 2 из 7
