Фандом: Hikaru no go, Абэ-но Сэймэй. Бойтесь своих желаний, или колдовство ранит обоих.
Добавить в моё избранное
4 мин, 3 сек 165
Пламя свечи танцевало причудливыми тенями на стенах небольшой комнаты, множась и разрастаясь ввысь, словно хоровод ёкаев, воспользовавшись трещиной между мирами, пробрался в обитель оммёдзи с целью мести. Тоненькая седая струйка поднималась к потолку, завиваясь спиралью и распространяя одурманивающий запах благовоний.
Высокий дрожащий в неверном свете силуэт склонился над оранжевым огоньком в безмолвном обращении к духам. Длинные изящные пальцы плотно прижимались к побелевшим чуть шевелящимся губам, но в душе и разуме колдуна царило непозволительное смятение, не дающее ему сосредоточиться на верном прочтении мантр. Крепко зажмурившись, Абэ-но Сэймэй попытался начать заклятие сначала, но сдался на третьем слоге: сегодня его мысли были заняты совершенно иными фантазиями, для которых ему не требовалось мастерство оммё-до, достаточно было и идеальной памяти.
Перед закрытыми глазами вставал любимый образ: кусочек хамагури, небрежно зажатый между тонких пальцев со стертыми от гоиси ногтями, пальцев, за которыми хотелось наблюдать вечно, которые хотелось обхватить губами, исцеловать, забирая в плен горячего рта, взглянуть в глаза их обладателю и увидеть там тлеющее пламя желания, того, что пожирало душу Сэймэя вот уже третью луну. Фудзивара-но Сай поселился в ночных грезах могущественного оммёдзи, завладев его душой и сердцем, разумом и телом, чего не удавалось совершить ни одному, даже самому сильному демону.
Отчаявшись сделать сегодняшним вечером хоть что-то полезное, Сэймэй оборвал жизнь свечи взмахом узкой ладони, погружая комнату во мрак, освещаемый лишь серебристым светом ночной владычицы, льющимся из открытых дверей в сад. На ветке сливы заливисто-самозабвенно пел соловей, спинка его отливала глубокой синевой, чем-то напомнившей глициниевые глаза Сая, что вернуло Сэймэя к его постыдным мечтаниям.
«Обернуться бы мелкой птахой, — мелькнула мысль в истерзанной душе, — чтобы хотя бы насладиться видом возлюбленного лица». Сэймэй закрыл глаза и представил это самое лицо во всех деталях: робкая улыбка, задумчивая, отражающаяся в невероятного цвета глазах, тонкие брови вразлет, по которым так хотелось провести пальцем, заставляя веки закрыться, а ресницы трепетать, желанные чуть приоткрытые губы, что манили смять себя в страстном поцелуе, длинные темные волосы, небрежно отброшенные на спину и не затянутые в плен головного убора… Сэймэй протяжно застонал от бессилия и в следующий миг ощутил невероятную легкость во всем теле, а еще спустя мгновение взирал с освещенной энгавы на предмет своего вожделения, раскинувшийся на футоне, словно зовущий его, Сэймэя, исцеловать обнаженную грудь и изящные руки.
Прерывая его мысли, Сай пробормотал во сне что-то смутно смахивающее на «Сэймэй», и тот не выдержал, шагнул ближе, сбрасывая голубоватые перья, встретился глазами с удивленным сиреневым пламенем и легко коснулся пальцами желанных губ, призывая, умоляя молчать.
— Ты, — в голосе звучало не столько удивление, сколь странная радость узнавания, чуть шевельнувшиеся при этом бледные губы ласково коснулись его пальцев, прошивая дрожью позвоночник.
— Я, — на выдохе ответил Сэймэй, возвращая радостную улыбку, в которой, однако, было больше испепеляющего его желания, чем простого приветствия.
Не в силах больше терпеть прожигающий насквозь, зовущий взгляд, Сэймэй резко наклонился, выгоняя из головы все мысли и сомнения, и встретил на полпути призывно раскрывшиеся губы Сая, проглатывая его стон и смешивая его со своим. Одной рукой он жестко сжимал хрупкое запястье, чувствуя бешено бьющийся пульс, заставляющий и его сердце пускаться вскачь, второй же провел по обнаженной груди, чуть царапая ногтями нежную кожу. Зацепив бугорок соска, он надавил на него, вызывая протяжный стон из уст Сая, сцеловывая его и не давая ему сорваться в пустоту ночи. Сэймэй чувствовал, как Сай судорожно пытается избавить его самого от одежды, желая добраться до его тела, и задыхался от осознания того, что его многомесячные мечты и желания взаимны.
Не отрывась от сладостного возлюбленного рта, Сэймэй торопливо спустился ладонью ниже, нащупывая горячее и уже вполне себе готовое подтверждение страсти Сая, и сжал его сквозь тонкую ткань юкаты. Незамедлительно последовавший хриплый полувскрик-полустон окончательно сорвал его сознание, выключая способность думать о чем-либо, кроме стонущего извивающегося тела под ним. Сэймэй обхватил ладонью нежный как лепесток сакуры и столь же восхитительный на ощупь член Сая и неторопливо обвел влажную головку большим пальцем, надавливая, мечтая услышать еще более громкий крик. Не переставая то медленно-тягуче, то рваными резкими движениями поглаживать бархатистый пульсирующий член, Сэймэй прижался собственным изнывающим от недостатка внимания к обнаженному бедру Сая и практически взвыл от сумасшедшего ощущения единства, со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы.
Высокий дрожащий в неверном свете силуэт склонился над оранжевым огоньком в безмолвном обращении к духам. Длинные изящные пальцы плотно прижимались к побелевшим чуть шевелящимся губам, но в душе и разуме колдуна царило непозволительное смятение, не дающее ему сосредоточиться на верном прочтении мантр. Крепко зажмурившись, Абэ-но Сэймэй попытался начать заклятие сначала, но сдался на третьем слоге: сегодня его мысли были заняты совершенно иными фантазиями, для которых ему не требовалось мастерство оммё-до, достаточно было и идеальной памяти.
Перед закрытыми глазами вставал любимый образ: кусочек хамагури, небрежно зажатый между тонких пальцев со стертыми от гоиси ногтями, пальцев, за которыми хотелось наблюдать вечно, которые хотелось обхватить губами, исцеловать, забирая в плен горячего рта, взглянуть в глаза их обладателю и увидеть там тлеющее пламя желания, того, что пожирало душу Сэймэя вот уже третью луну. Фудзивара-но Сай поселился в ночных грезах могущественного оммёдзи, завладев его душой и сердцем, разумом и телом, чего не удавалось совершить ни одному, даже самому сильному демону.
Отчаявшись сделать сегодняшним вечером хоть что-то полезное, Сэймэй оборвал жизнь свечи взмахом узкой ладони, погружая комнату во мрак, освещаемый лишь серебристым светом ночной владычицы, льющимся из открытых дверей в сад. На ветке сливы заливисто-самозабвенно пел соловей, спинка его отливала глубокой синевой, чем-то напомнившей глициниевые глаза Сая, что вернуло Сэймэя к его постыдным мечтаниям.
«Обернуться бы мелкой птахой, — мелькнула мысль в истерзанной душе, — чтобы хотя бы насладиться видом возлюбленного лица». Сэймэй закрыл глаза и представил это самое лицо во всех деталях: робкая улыбка, задумчивая, отражающаяся в невероятного цвета глазах, тонкие брови вразлет, по которым так хотелось провести пальцем, заставляя веки закрыться, а ресницы трепетать, желанные чуть приоткрытые губы, что манили смять себя в страстном поцелуе, длинные темные волосы, небрежно отброшенные на спину и не затянутые в плен головного убора… Сэймэй протяжно застонал от бессилия и в следующий миг ощутил невероятную легкость во всем теле, а еще спустя мгновение взирал с освещенной энгавы на предмет своего вожделения, раскинувшийся на футоне, словно зовущий его, Сэймэя, исцеловать обнаженную грудь и изящные руки.
Прерывая его мысли, Сай пробормотал во сне что-то смутно смахивающее на «Сэймэй», и тот не выдержал, шагнул ближе, сбрасывая голубоватые перья, встретился глазами с удивленным сиреневым пламенем и легко коснулся пальцами желанных губ, призывая, умоляя молчать.
— Ты, — в голосе звучало не столько удивление, сколь странная радость узнавания, чуть шевельнувшиеся при этом бледные губы ласково коснулись его пальцев, прошивая дрожью позвоночник.
— Я, — на выдохе ответил Сэймэй, возвращая радостную улыбку, в которой, однако, было больше испепеляющего его желания, чем простого приветствия.
Не в силах больше терпеть прожигающий насквозь, зовущий взгляд, Сэймэй резко наклонился, выгоняя из головы все мысли и сомнения, и встретил на полпути призывно раскрывшиеся губы Сая, проглатывая его стон и смешивая его со своим. Одной рукой он жестко сжимал хрупкое запястье, чувствуя бешено бьющийся пульс, заставляющий и его сердце пускаться вскачь, второй же провел по обнаженной груди, чуть царапая ногтями нежную кожу. Зацепив бугорок соска, он надавил на него, вызывая протяжный стон из уст Сая, сцеловывая его и не давая ему сорваться в пустоту ночи. Сэймэй чувствовал, как Сай судорожно пытается избавить его самого от одежды, желая добраться до его тела, и задыхался от осознания того, что его многомесячные мечты и желания взаимны.
Не отрывась от сладостного возлюбленного рта, Сэймэй торопливо спустился ладонью ниже, нащупывая горячее и уже вполне себе готовое подтверждение страсти Сая, и сжал его сквозь тонкую ткань юкаты. Незамедлительно последовавший хриплый полувскрик-полустон окончательно сорвал его сознание, выключая способность думать о чем-либо, кроме стонущего извивающегося тела под ним. Сэймэй обхватил ладонью нежный как лепесток сакуры и столь же восхитительный на ощупь член Сая и неторопливо обвел влажную головку большим пальцем, надавливая, мечтая услышать еще более громкий крик. Не переставая то медленно-тягуче, то рваными резкими движениями поглаживать бархатистый пульсирующий член, Сэймэй прижался собственным изнывающим от недостатка внимания к обнаженному бедру Сая и практически взвыл от сумасшедшего ощущения единства, со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы.
Страница 1 из 2
