Прекрасные цветы

Эльф с некоторым интересом рассматривал стоящих в этой импровизированной толпе — люди, эльфы, полукровки, дрожащие от холода, или одетые в богатые одежды, они все отличались смиренным видом и старательно скрывали лица под капюшонами и платками. Знали ли они, что за каждую крупицу чар придется заплатить определенную цену?

Эвэ решил свернуть в один из переулков, осматривая стены домов в поисках третьего знака и, наконец, нашел его. Это была большая черная птица, нарисованная углем — рисунок знакомый юноше с детства — символ рода его матери.

Юноша дотронулся до нее, погладив нарисованные перья, почувствовав, как теплеет кирпич под его пальцами. Волк оскалил зубы, ощутив колебания чар.

— Не бойся, Веро, она не причинит нам зла, а укажет дорогу.

Действительно, в следующий миг изображение стало оживать, принимать реальные очертания, а потом птица оторвалась от стены и полетела прочь.

— Скорее, за ней! — произнес Эвэ.

Они бежали вслед за птицей несколько кварталов, пока она не присела на окно небольшого двухэтажного домика. Эльф решительно подошел к его темно-зеленой двери и постучал. Ему открыла пожилая женщина, впуская внутрь его и волка.

— Мы долго вас ждали, — сказала она, и повела юношу бесконечными темными коридорами, несомненно заколдованными, как и сам дом.

В комнате, где их ждала чародейка, было множество птиц. Они сидели в различного размера клетках и трещали без умолку. Волка это злило, и Эвэ пришлось погладить его, чтобы он немного успокоился. Сам он давно привык к причудам своей матери и едва ли замечал их.

Чародейка сидела в красивом кресле, обтянутом голубым атласом, поправляя складки на темных одеждах, окруженная слугами, как всегда, царственная и немного отрешенная. Но стоило ей увидеть сына, как лицо ее осветила улыбка, она поднялась и обняла юношу. Он обнял ее в ответ, вдыхая аромат лаванды и ночного тумана.

— Я скучал, — сказал он, желая, чтобы прикосновение матери продлилось дольше, но она вскоре отстранилась, смотря на него, понимая, что он изменился за эти три года.

— Ты прекрасен, как сияющая звезда.

Хала улыбнулась, рассеяно взъерошив остриженные волосы сына. Эвэ молча кивнул, просто так чародейка никогда бы не позвала его к себе, и теперь нужно было подождать, пока она не скажет ему то, для чего его пригласила.

Но Хале хотелось еще немного поиграть в роль гостеприимной хозяйки.

— Ты голоден? — спросила она.

Эльф покачал головой.

— Тогда тебе стоит принять ванну. На улице холодно, горячая ванна будет кстати.

Эвэ не подал виду, что удивлен, он лишь коснулся шерсти волка, пытаясь угадать, что же последует дальше. Ванна? К чему бы это? Впрочем, конечно же спорить он не стал.

— Твоему другу лучше подождать здесь, о нем позаботятся, можешь не волноваться, — добавила она и поманила Эвэ за собой. Слуги засуетились вокруг нее, а крики птиц стали просто невыносимыми.

— Не бойся, Веро, я скоро вернусь, — прошептал юноша, склоняясь к уху волка, а потом отправился вслед за матерью.

Она провела его в большую светлую комнату, отделанную белым мрамором. В ее центре был неглубокий бассейн, наполненный горячей водой с добавлением трав и цветов. Вода источала прекрасный аромат, наполняя им помещение.

— Раздевайся, — приказала Хала. Слугам же она велела снять с нее верхние одежды, оставшись лишь в легкой длинной белоснежной тунике. Эвэ был смущен этой просьбой, к своей наготе он относился вполне спокойно, но перед матерью ему не хотелось оставаться без одежды, словно это лишало его какой-то защиты, возможности скрыть то, о чем ему не хотелось говорить.

— Ты плоть от моей плоти, — сказала она. И он подчинился.

Вода успокаивала, Эвэ присел на одну из ступенек, ведущих в бассейн, несколько раз зачерпнул воды и полил плечи и спину, чтобы привыкнуть к ее температуре. Хала села рядом. В комнате остались только они вдвоем. В тишине раздавался лишь тихий плеск воды — успокаивающая атмосфера, располагающая к откровенной беседе. Чародейка молчала, но эльфу была невыносима эта тишина, ему хотелось скорей спросить у матери о Веро, смогла бы она помочь ему, или же, возможно, знала, как сделать это.

— Я видел, Лили, — наконец произнес юноша, чтобы как-то начать разговор.

Хала слегка качнула головой, ей было это неинтересно.

— Ты можешь расколдовать волка? — Эвэ внимательно посмотрел на мать, от пара, исходящего от воды туника прилипла к телу, темные волосы стали виться, но от этого ореол ее исключительности и особенности никуда не исчез. — Или сказать мне, как это сделать?

Она улыбнулась.

— Я не могу помочь ему, это слишком сильное заклятье. Тебе лучше его оставить.

Чародейка обняла Эвэ за плечи, провела ладонью по его щеке. Она хотела успокоить сына, сделать эффект от своих слов более мягким.