Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к фанфику «Золотая клетка». Гермиона, как и многие другие волшебницы, сделала свой выбор. Но человеку свойственно ошибаться, заблуждаться, рефлексировать и искать у других совета. И еще: как у алтаря клясться в любви, если ее нет? Или все же есть?
Добавить в моё избранное
43 мин, 56 сек 642
— Если вы, матушка, дадите, как вы изволите выражаться, мне по затылку, то мне будет совсем нечем думать — последнее выбьете, — с насмешкой протянул Малфой. — А вообще, Грейнджер, я серьезно. Во-первых, поздравляю с назначенной датой помолвки, а во-вторых, я принес тебе старую вещь.
— Что? Извини, конечно, но вот про старую вещь не мог бы перевести с малфоевского на английский?
— Ты что, не знаешь эту примету? — поразился Драко. — Что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то голубое и галлеон в обуви. Я принес тебе старую вещь, узнаешь?
Перед Гермионой на стол легла подвеска в виде пера феникса, та самая, которая три месяца назад стала порталом на встречу с Люциусом. Только сейчас она лежала в маленькой шкатулке, тускло поблескивая на темно-синем бархате. Маленькими звездами золотились миниатюрные серьги, органично дополняя чудесное изделие.
Она настолько залюбовалась ювелирным произведением искусства, что не расслышала следующего вопроса.
— Грейнджер, эй, Грейнджер, ты меня вообще слышишь? — парень пощелкал пальцами перед лицом волшебницы. — Я тебя спрашиваю, остальные условия традиции соблюла?
— Иди ты, Малфой, Запретным лесом и не мешай мне любоваться красотой, — отмахнулась Гермиона.
Драко ошалел от такой наглости и не нашелся, что ответить.
Через мгновение Гермиона сморгнула и тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.
— Какие-то они странные, честно говоря. Меня как будто приворожили, я даже на секунду из реальности выпала.
— На секунду? — гневно возопил парень, но заметив, как нахмурилась собеседница, пробурчал: — Молчу-молчу. И нет, они тебя не привораживали, просто этим украшениям и лет не мало, и магией они наделены очень древней. И хотя хранятся они в семье Малфоев и передаются только сыновьям, это женское украшение. Тебе очень пойдет. Но ты не ответила на мой вопрос.
— Да все есть у меня, только с галлеоном проблема. Не Заклятием же вечного приклеивания цеплять на босую пятку, верно?
— Ну, это вот точно не проблема, — фыркнул слизеринец, — потому что разбрасывать монеты перед церемонией — это традиция. Просто встанешь на любую, и все.
— Ну и отлично, — констатировала Гермиона. — Кто бы мне напомнил, зачем я сюда пришла? Ладно, пойду я… Мне еще надо морально подготовиться к походу по магазинам.
Девушка ушла, оставив изумленного Малфоя в полном недоумении. «Отец будет ее на руках носить уже за одно это качество, — подумал юноша. — Эх, если бы еще и Астория была солидарна с Грейнджер, но, видимо, так везет не всем…»
Объявления о помолвках и свадьбах в «Ежедневном пророке» давно стали нормой. И студенты, и преподаватели каждое утро в газете первым делом проглядывали колонку объявлений, искали знакомые фамилии, смущались, поздравляли, обсуждали — проще говоря, сплетничали. Шумно и очень эмоционально реагировали гриффиндорцы, доброжелательно — хаффлпаффцы, спокойно и с некоторой долей любопытства — рейвенкловцы, ну а слизеринцы… О, те не просто просматривали фамилии на предмет нахождения знакомых, но и обсуждали пользу, перспективы и выгоды подобного родства. Для многих из них прошлое родителей больно ударило по их положению в обществе. Несмотря на то, что в Хогвартсе после войны царила атмосфера невнятного перемирия и условного дружелюбия, вспышки агрессии в сторону змеиного факультета никого не удивляли.
Кто-то понимал, что за грехи отцов детей не судят, кто-то был слеп, глух и упрям в своей бессмысленной жестокости, а кому-то было все равно. Более-менее соображающие студенты понимали, что этот закон, направленный на постепенное уничтожение пропасти между чистокровными и маглорожденными, был, по сути говоря, абсолютно бессмыслен. У многих чистокровных студентов (читай — студентов Слизерина) уже были такие же чистокровные женихи и невесты, договоренность между которыми скреплялась не словами и подарками, а магий настолько сильной, что обмануть ее было невозможно. Правда, и Министерство вразумить тоже не представлялось реальным, поэтому оставалось лишь наблюдать за происходящим, надеясь что нынешняя ситуация не превратится в фарс.
На Литу было особенно много бракосочетаний. Это Гермиона поняла, когда взгляд вместо привычной одной колонки с объявлениями свадеб на половину газетной страницы выхватил практически два столбца. Она тихо порадовалась этому, надеясь, что объявление о ее собственной помолвке заметят не многие, но, увы… Главные сплетницы Хогвартса Лаванда и Парвати не могли пропустить такое известие. К обеду одна половина Хогвартса поздравляла будущую миссис Малфой, другая презрительно фыркала и отворачивала нос. Гермиону, понявшую и принявшую некоторые аспекты слизеринской морали, такое отношение чуть задевало, но не более того. Гарри и Луна поддерживали ее, представители змеиного факультета соблюдали вежливый нейтралитет и испытывали что-то отдаленно похожее на симпатию, Рон и Джинни больше не смотрели волками, а до остальных дела не было.
— Что? Извини, конечно, но вот про старую вещь не мог бы перевести с малфоевского на английский?
— Ты что, не знаешь эту примету? — поразился Драко. — Что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то голубое и галлеон в обуви. Я принес тебе старую вещь, узнаешь?
Перед Гермионой на стол легла подвеска в виде пера феникса, та самая, которая три месяца назад стала порталом на встречу с Люциусом. Только сейчас она лежала в маленькой шкатулке, тускло поблескивая на темно-синем бархате. Маленькими звездами золотились миниатюрные серьги, органично дополняя чудесное изделие.
Она настолько залюбовалась ювелирным произведением искусства, что не расслышала следующего вопроса.
— Грейнджер, эй, Грейнджер, ты меня вообще слышишь? — парень пощелкал пальцами перед лицом волшебницы. — Я тебя спрашиваю, остальные условия традиции соблюла?
— Иди ты, Малфой, Запретным лесом и не мешай мне любоваться красотой, — отмахнулась Гермиона.
Драко ошалел от такой наглости и не нашелся, что ответить.
Через мгновение Гермиона сморгнула и тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.
— Какие-то они странные, честно говоря. Меня как будто приворожили, я даже на секунду из реальности выпала.
— На секунду? — гневно возопил парень, но заметив, как нахмурилась собеседница, пробурчал: — Молчу-молчу. И нет, они тебя не привораживали, просто этим украшениям и лет не мало, и магией они наделены очень древней. И хотя хранятся они в семье Малфоев и передаются только сыновьям, это женское украшение. Тебе очень пойдет. Но ты не ответила на мой вопрос.
— Да все есть у меня, только с галлеоном проблема. Не Заклятием же вечного приклеивания цеплять на босую пятку, верно?
— Ну, это вот точно не проблема, — фыркнул слизеринец, — потому что разбрасывать монеты перед церемонией — это традиция. Просто встанешь на любую, и все.
— Ну и отлично, — констатировала Гермиона. — Кто бы мне напомнил, зачем я сюда пришла? Ладно, пойду я… Мне еще надо морально подготовиться к походу по магазинам.
Девушка ушла, оставив изумленного Малфоя в полном недоумении. «Отец будет ее на руках носить уже за одно это качество, — подумал юноша. — Эх, если бы еще и Астория была солидарна с Грейнджер, но, видимо, так везет не всем…»
Объявления о помолвках и свадьбах в «Ежедневном пророке» давно стали нормой. И студенты, и преподаватели каждое утро в газете первым делом проглядывали колонку объявлений, искали знакомые фамилии, смущались, поздравляли, обсуждали — проще говоря, сплетничали. Шумно и очень эмоционально реагировали гриффиндорцы, доброжелательно — хаффлпаффцы, спокойно и с некоторой долей любопытства — рейвенкловцы, ну а слизеринцы… О, те не просто просматривали фамилии на предмет нахождения знакомых, но и обсуждали пользу, перспективы и выгоды подобного родства. Для многих из них прошлое родителей больно ударило по их положению в обществе. Несмотря на то, что в Хогвартсе после войны царила атмосфера невнятного перемирия и условного дружелюбия, вспышки агрессии в сторону змеиного факультета никого не удивляли.
Кто-то понимал, что за грехи отцов детей не судят, кто-то был слеп, глух и упрям в своей бессмысленной жестокости, а кому-то было все равно. Более-менее соображающие студенты понимали, что этот закон, направленный на постепенное уничтожение пропасти между чистокровными и маглорожденными, был, по сути говоря, абсолютно бессмыслен. У многих чистокровных студентов (читай — студентов Слизерина) уже были такие же чистокровные женихи и невесты, договоренность между которыми скреплялась не словами и подарками, а магий настолько сильной, что обмануть ее было невозможно. Правда, и Министерство вразумить тоже не представлялось реальным, поэтому оставалось лишь наблюдать за происходящим, надеясь что нынешняя ситуация не превратится в фарс.
На Литу было особенно много бракосочетаний. Это Гермиона поняла, когда взгляд вместо привычной одной колонки с объявлениями свадеб на половину газетной страницы выхватил практически два столбца. Она тихо порадовалась этому, надеясь, что объявление о ее собственной помолвке заметят не многие, но, увы… Главные сплетницы Хогвартса Лаванда и Парвати не могли пропустить такое известие. К обеду одна половина Хогвартса поздравляла будущую миссис Малфой, другая презрительно фыркала и отворачивала нос. Гермиону, понявшую и принявшую некоторые аспекты слизеринской морали, такое отношение чуть задевало, но не более того. Гарри и Луна поддерживали ее, представители змеиного факультета соблюдали вежливый нейтралитет и испытывали что-то отдаленно похожее на симпатию, Рон и Джинни больше не смотрели волками, а до остальных дела не было.
Страница 8 из 13
