Фандом: Вселенная Элдерлингов. Трудно быть леди.
Добавить в моё избранное
11 мин, 24 сек 303
Как оказалось, быть женщиной куда труднее, чем можно было себе представить.
Быть леди — труднее вдвойне.
Вскоре я понял это, когда меня окружили юные и не очень лорды. Они наперебой приглашали меня на танец, сыпали комплиментами, сравнивая мои глаза со звёздами, а походку — с порханием мотылька. На последнем комплименте я поперхнулся вином, на что один из лордов деликатно постучал меня по спине.
Все их разговоры в итоге сводились к вопросам о моей вымышленной семье:
— Скажите, леди Фелиция, это правда, что ваш отец торгует с Удачным?
— Говорят, что нынче цены на серебро взлетели до небес…
— Ходят слухи, что игре на арфе вас учила сама Старлинг! Трудно представить, во сколько золотых это обошлось вашему отцу…
Их навязчивое внимание раздражало, но всё, что я мог — это изображать смущение и растерянность от того, что не знаю, какому из благородных лордов отдать предпочтение.
Честно говоря, я и правда не знал: все они были одинаково нелепы в своём стремлении привлечь внимание богатой невесты.
Когда тянуть дальше время стало неприлично, неожиданно появился Шут. Снисходительно посмотрев на лордов, он изящно поклонился, а затем взял мою руку и поцеловал.
— Леди Фелиция, вы обещали мне танец.
— Да-да, конечно! — Я встал и последовал за Шутом, послав на прощание своим незадачливым ухажерам смущённую улыбку.
По крайней мере, я надеялся, что она выглядела смущённой, а не злорадной.
— Должен признать, что из тебя получилась прехорошенькая девушка, — прошептал Шут, склоняясь ко мне в танце.
— Неужели? — едко спросил я.
Он кивнул.
— Посуди сам: леди Филиция молчалива, скромна и до смешного нерешительна — взять хотя бы то, что ты ни с кем больше так и не танцевал. А уж размер приданого! В общем, идеальная партия для искателя богатой жёнушки.
— Не смешно.
— Разве я смеюсь?
— Разве нет? — Я сердито посмотрел на него, а затем, сдавшись, попросил: — Проведи меня до комнаты, пожалуйста. Боюсь, что не переживу ещё одного танца.
— Как скажешь… дорогая. — Шут всё же не выдержал и, глядя на меня, рассмеялся — впервые за весь вечер.
И я невольно улыбнулся в ответ. Что не говори, а положение у меня и правда то ещё — врагу не пожелаешь.
Из зала мы вышли без проблем. Туфли настолько сильно натёрли мне ноги, что я немного прихрамывал. Шут ненавязчиво предложил мне руку, и я с облегчением опёрся на него. Идти стало легче. Я искренне надеялся, что этот ужасный вечер закончился. Что я смогу наконец-таки снять с себя опостылевшую одежду, смыть грим и завалиться с бутылкой бренди в кровать. Я зажмурился, предвкушая, насколько здорово будет дышать полной грудью, безо всяких корсетов и платьев с кружевами; насколько здорово будет почувствовать себя собой, пусть и значительно помолодевшим.
Но все мои фантазии испарились, стоило услышать чей-то окрик. Обернувшись, я увидел спешащего к нам лорда Гвидо. Его лицо покраснело, походка была шаткой, но глаза горели праведным гневом.
— Лорд Голден! Как вы смеете!
— Что смею, лорд Гвидо? — вежливо спросил Шут.
Коридор был достаточно широк, но он стал так, чтобы оказаться между Гвидо и мной.
— Вы хотите погубить репутацию леди Фелиции!
— Неужели? — Шут нехорошо улыбнулся. — Мне казалось, что я спасаю её от незадачливых ухажёров и охотников за приданым.
— Вы? Ха! Не смешите. С вашей-то репутацией и постельными предпочтениями…
Не выдержав, я ударил лорда Гвидо. Взвыв, он схватился за лицо. Я с удовольствием смотрел, как сквозь его пальцы просачивается кровь, алая и горячая, словно праздничное вино. Раздражение, копившееся весь вечер, нашло выход, отчего мне стало хорошо и легко.
— Боюсь вас разочаровать, лорд, но я не нуждаюсь в защите, — сказал я, с отвращением глядя на него. — Пойдёмте, лорд Голден. Этот вечер был слишком долгим и утомительным.
До моей комнаты мы дошли молча. На пороге Шут неодобрительно покачал головой и сказал:
— Леди не ломают носы ухажерам.
— Ты говорил, что они не ломают руки. Впрочем, я не леди.
— Верно — не леди.
Шут поклонился мне, на прощание поцеловал руку, а затем ушёл.
Ушёл для того, чтобы через полчаса по тайному ходу войти в мою комнату. В одной руке у него была бутылка бренди, в другой — поднос с душистым свежим хлебом и мясом.
— Подумал, что ты захочешь нормально поужинать после бала, — сказал он, ставя всё на стол у кровати. — Помочь раздеться?
Я кивнул: если с париком и гримом справиться было легко, то расшнуровать корсет оказалось настоящим мучением. Шут с этим справился легко и быстро, а затем положил руки на мои плечи и стал разминать напряжённые мускулы.
Было хорошо и спокойно, и совершенно естественно.
Быть леди — труднее вдвойне.
Вскоре я понял это, когда меня окружили юные и не очень лорды. Они наперебой приглашали меня на танец, сыпали комплиментами, сравнивая мои глаза со звёздами, а походку — с порханием мотылька. На последнем комплименте я поперхнулся вином, на что один из лордов деликатно постучал меня по спине.
Все их разговоры в итоге сводились к вопросам о моей вымышленной семье:
— Скажите, леди Фелиция, это правда, что ваш отец торгует с Удачным?
— Говорят, что нынче цены на серебро взлетели до небес…
— Ходят слухи, что игре на арфе вас учила сама Старлинг! Трудно представить, во сколько золотых это обошлось вашему отцу…
Их навязчивое внимание раздражало, но всё, что я мог — это изображать смущение и растерянность от того, что не знаю, какому из благородных лордов отдать предпочтение.
Честно говоря, я и правда не знал: все они были одинаково нелепы в своём стремлении привлечь внимание богатой невесты.
Когда тянуть дальше время стало неприлично, неожиданно появился Шут. Снисходительно посмотрев на лордов, он изящно поклонился, а затем взял мою руку и поцеловал.
— Леди Фелиция, вы обещали мне танец.
— Да-да, конечно! — Я встал и последовал за Шутом, послав на прощание своим незадачливым ухажерам смущённую улыбку.
По крайней мере, я надеялся, что она выглядела смущённой, а не злорадной.
— Должен признать, что из тебя получилась прехорошенькая девушка, — прошептал Шут, склоняясь ко мне в танце.
— Неужели? — едко спросил я.
Он кивнул.
— Посуди сам: леди Филиция молчалива, скромна и до смешного нерешительна — взять хотя бы то, что ты ни с кем больше так и не танцевал. А уж размер приданого! В общем, идеальная партия для искателя богатой жёнушки.
— Не смешно.
— Разве я смеюсь?
— Разве нет? — Я сердито посмотрел на него, а затем, сдавшись, попросил: — Проведи меня до комнаты, пожалуйста. Боюсь, что не переживу ещё одного танца.
— Как скажешь… дорогая. — Шут всё же не выдержал и, глядя на меня, рассмеялся — впервые за весь вечер.
И я невольно улыбнулся в ответ. Что не говори, а положение у меня и правда то ещё — врагу не пожелаешь.
Из зала мы вышли без проблем. Туфли настолько сильно натёрли мне ноги, что я немного прихрамывал. Шут ненавязчиво предложил мне руку, и я с облегчением опёрся на него. Идти стало легче. Я искренне надеялся, что этот ужасный вечер закончился. Что я смогу наконец-таки снять с себя опостылевшую одежду, смыть грим и завалиться с бутылкой бренди в кровать. Я зажмурился, предвкушая, насколько здорово будет дышать полной грудью, безо всяких корсетов и платьев с кружевами; насколько здорово будет почувствовать себя собой, пусть и значительно помолодевшим.
Но все мои фантазии испарились, стоило услышать чей-то окрик. Обернувшись, я увидел спешащего к нам лорда Гвидо. Его лицо покраснело, походка была шаткой, но глаза горели праведным гневом.
— Лорд Голден! Как вы смеете!
— Что смею, лорд Гвидо? — вежливо спросил Шут.
Коридор был достаточно широк, но он стал так, чтобы оказаться между Гвидо и мной.
— Вы хотите погубить репутацию леди Фелиции!
— Неужели? — Шут нехорошо улыбнулся. — Мне казалось, что я спасаю её от незадачливых ухажёров и охотников за приданым.
— Вы? Ха! Не смешите. С вашей-то репутацией и постельными предпочтениями…
Не выдержав, я ударил лорда Гвидо. Взвыв, он схватился за лицо. Я с удовольствием смотрел, как сквозь его пальцы просачивается кровь, алая и горячая, словно праздничное вино. Раздражение, копившееся весь вечер, нашло выход, отчего мне стало хорошо и легко.
— Боюсь вас разочаровать, лорд, но я не нуждаюсь в защите, — сказал я, с отвращением глядя на него. — Пойдёмте, лорд Голден. Этот вечер был слишком долгим и утомительным.
До моей комнаты мы дошли молча. На пороге Шут неодобрительно покачал головой и сказал:
— Леди не ломают носы ухажерам.
— Ты говорил, что они не ломают руки. Впрочем, я не леди.
— Верно — не леди.
Шут поклонился мне, на прощание поцеловал руку, а затем ушёл.
Ушёл для того, чтобы через полчаса по тайному ходу войти в мою комнату. В одной руке у него была бутылка бренди, в другой — поднос с душистым свежим хлебом и мясом.
— Подумал, что ты захочешь нормально поужинать после бала, — сказал он, ставя всё на стол у кровати. — Помочь раздеться?
Я кивнул: если с париком и гримом справиться было легко, то расшнуровать корсет оказалось настоящим мучением. Шут с этим справился легко и быстро, а затем положил руки на мои плечи и стал разминать напряжённые мускулы.
Было хорошо и спокойно, и совершенно естественно.
Страница 3 из 4
