Фандом: Ориджиналы. Как стать писателем — от детских фантазий к многотиражным книгам, и как выбрать героя своего романа.
Добавить в моё избранное
56 мин, 3 сек 811
Самый пафосный! Ведущим будет модный актёр или шоумен, оператора возьмёт обязательно с Первого канала и фотографа — не менее чем победителя последнего конкурса. Похоже, на ней Георг решил жениться по таким же соображениям.
А ей самой больше пришлось по душе предложение сыграть свадьбу на природе. За названием «пансионат» скрывалась хорошо отреставрированная дворянская усадьба с большим бальным залом, старинным парком со статуями, гротами, цветниками и искусственной речкой, через которую были перекинуты очаровательные мостики. Но Георг выбрал модный ресторан, а все попытки возразить пресёк решительным:«Я так хочу!». Алина обиделась, сухо попрощалась и прервала связь. Некоторое время сидела, ожидая, что жених перезвонит и пойдёт навстречу её желанию. Не дождалась.
— А вот Алексей… да что же это такое? — разговаривала сама с собой Алина, снимая косметику перед зеркалом в ванной. Куда денешься от писательской привычки проговаривать диалоги? — Ещё замуж не вышла, а уже начала изменять. Пусть и мысленно. Почему я постоянно их сравниваю?
Зеркало, естественно, помалкивало.
Чтобы не думать о Георге и Алексее, Алина занялась очередным романом. В планах издательства его поставили на конец года, но, как настоящая отличница, она не привыкла откладывать работу на потом. Благо «затык» после отъезда Георга на родину закончился, и Алина уже продумала и написала рабочий план нового романа.
Придвинув к счастливому креслу журнальный столик с ноутбуком, она принялась за работу: открыла новую страницу в Word, набрала «Первая глава» и быстро напечатала несколько предложений. Неожиданно пискнул телефон, требуя подзарядки. Алина досадливо поморщилась, но пришлось оторваться от работы и подключить сотовый к зарядному устройству. Вернувшись к любимому делу, положила руки на клавиатуру и замерла. Вдохновение куда-то ушло, причём не просто ушло, а хлопнуло дверью.
Алина взглянула на свой план, сжала губы и решила писать, не взирая на капризную музу. Пусть нет вдохновения, зато есть писательский опыт, а аппетит часто приходит во время еды.
Но не тут-то было! Каждое слово приходилось вытаскивать чуть ли не клещами. Если раньше мысли лились потоком, и время, потраченное на написание страницы, определялось только скоростью печатания Алины, то теперь пальцы «тосковали», дожидаясь нового слова.
Алина промучилась около часа, потом перечитала написанное и пришла в ужас. Куда делась привычная лёгкость и эмоциональность текста? Теперь он был блёклым и тяжеловесным. Глаголы просто «сбежали» от графомана, а наводнившие предложения причастные и деепричастные обороты шипели и свистели каждый на свой лад.
Что случилось? И на заре писательской карьеры у Алины не было таких слабых текстов. Ей всегда удавалось спрятать даже банальные идеи за красивым слогом, живыми диалогами и сценками.
Может, иссяк её творческий потенциал?
Мерзкий холодок пробежал по спине. Взмокли ладони. Слишком впечатлительная Алина представляла одну сцену страшнее другой и всё больше накручивала себя. Вот ей приходится сообщать редактору, что ничего больше не может написать. А вот писаки жёлтой прессы соревнуются в остроумии, пытаясь угадать, что стоит за её молчанием.
Исписалась…
Исписалась…
Исписалась…
Алина и сама не заметила, как загнала себя в бурный водоворот эмоций. Она зарыдала, не в силах сопротивляться истерике. Мысли метались, словно пойманный зверь в клетке, от одной крайности к другой.
— Автор одной книги! — закричала Алина своему отражению в стекле, но не видела рядом отражения полки со своими изданными романами.
Её охватила паника. Алина то нарезала круги по комнате, вскочив с кресла, то плюхалась в него обратно и начинала рыдать. В конце концов резкая боль в сердце заставила её сжаться комочком. Она зажмурилась, прислушиваясь к своему состоянию, и перед глазами неожиданно возник старый розовый дневник.
— Когда он закончился… — недосказанная фраза казалась холодной, монументальной и чужой, словно проснулось и заговорило шестое чувство.
Что ж спасибо за подсказку! Алина ухватилась за инородную мысль и договорила:
— … завершилась эпоха дневниковых записей, и я начала писать для читателей.
Мучительно захотелось сделать что-нибудь безрассудное. Да хоть бы и закурить! Хотя она никогда не курила. Алина подошла и распахнула балконную дверь. «Свежий» московский воздух ударил привычным запахом бензина и… неожиданно успокоил.
Что это было? Отчего такой срыв? Из-за незадавшегося романа? Странно и непонятно.
А любимый город понемногу засыпал: в окнах соседних домов гас свет, стихал привычный шум машин, зато стали слышны шаги запоздалых прохожих, мяуканье кошек и другие звуки ночной Москвы. Во всём этом не было никакой романтики, но Алина ценила прелесть таких мелочей. Из них и состоит наша жизнь, а эффектные ситуации и бурные эмоции крайне редки.
А ей самой больше пришлось по душе предложение сыграть свадьбу на природе. За названием «пансионат» скрывалась хорошо отреставрированная дворянская усадьба с большим бальным залом, старинным парком со статуями, гротами, цветниками и искусственной речкой, через которую были перекинуты очаровательные мостики. Но Георг выбрал модный ресторан, а все попытки возразить пресёк решительным:«Я так хочу!». Алина обиделась, сухо попрощалась и прервала связь. Некоторое время сидела, ожидая, что жених перезвонит и пойдёт навстречу её желанию. Не дождалась.
— А вот Алексей… да что же это такое? — разговаривала сама с собой Алина, снимая косметику перед зеркалом в ванной. Куда денешься от писательской привычки проговаривать диалоги? — Ещё замуж не вышла, а уже начала изменять. Пусть и мысленно. Почему я постоянно их сравниваю?
Зеркало, естественно, помалкивало.
Чтобы не думать о Георге и Алексее, Алина занялась очередным романом. В планах издательства его поставили на конец года, но, как настоящая отличница, она не привыкла откладывать работу на потом. Благо «затык» после отъезда Георга на родину закончился, и Алина уже продумала и написала рабочий план нового романа.
Придвинув к счастливому креслу журнальный столик с ноутбуком, она принялась за работу: открыла новую страницу в Word, набрала «Первая глава» и быстро напечатала несколько предложений. Неожиданно пискнул телефон, требуя подзарядки. Алина досадливо поморщилась, но пришлось оторваться от работы и подключить сотовый к зарядному устройству. Вернувшись к любимому делу, положила руки на клавиатуру и замерла. Вдохновение куда-то ушло, причём не просто ушло, а хлопнуло дверью.
Алина взглянула на свой план, сжала губы и решила писать, не взирая на капризную музу. Пусть нет вдохновения, зато есть писательский опыт, а аппетит часто приходит во время еды.
Но не тут-то было! Каждое слово приходилось вытаскивать чуть ли не клещами. Если раньше мысли лились потоком, и время, потраченное на написание страницы, определялось только скоростью печатания Алины, то теперь пальцы «тосковали», дожидаясь нового слова.
Алина промучилась около часа, потом перечитала написанное и пришла в ужас. Куда делась привычная лёгкость и эмоциональность текста? Теперь он был блёклым и тяжеловесным. Глаголы просто «сбежали» от графомана, а наводнившие предложения причастные и деепричастные обороты шипели и свистели каждый на свой лад.
Что случилось? И на заре писательской карьеры у Алины не было таких слабых текстов. Ей всегда удавалось спрятать даже банальные идеи за красивым слогом, живыми диалогами и сценками.
Может, иссяк её творческий потенциал?
Мерзкий холодок пробежал по спине. Взмокли ладони. Слишком впечатлительная Алина представляла одну сцену страшнее другой и всё больше накручивала себя. Вот ей приходится сообщать редактору, что ничего больше не может написать. А вот писаки жёлтой прессы соревнуются в остроумии, пытаясь угадать, что стоит за её молчанием.
Исписалась…
Исписалась…
Исписалась…
Алина и сама не заметила, как загнала себя в бурный водоворот эмоций. Она зарыдала, не в силах сопротивляться истерике. Мысли метались, словно пойманный зверь в клетке, от одной крайности к другой.
— Автор одной книги! — закричала Алина своему отражению в стекле, но не видела рядом отражения полки со своими изданными романами.
Её охватила паника. Алина то нарезала круги по комнате, вскочив с кресла, то плюхалась в него обратно и начинала рыдать. В конце концов резкая боль в сердце заставила её сжаться комочком. Она зажмурилась, прислушиваясь к своему состоянию, и перед глазами неожиданно возник старый розовый дневник.
— Когда он закончился… — недосказанная фраза казалась холодной, монументальной и чужой, словно проснулось и заговорило шестое чувство.
Что ж спасибо за подсказку! Алина ухватилась за инородную мысль и договорила:
— … завершилась эпоха дневниковых записей, и я начала писать для читателей.
Мучительно захотелось сделать что-нибудь безрассудное. Да хоть бы и закурить! Хотя она никогда не курила. Алина подошла и распахнула балконную дверь. «Свежий» московский воздух ударил привычным запахом бензина и… неожиданно успокоил.
Что это было? Отчего такой срыв? Из-за незадавшегося романа? Странно и непонятно.
А любимый город понемногу засыпал: в окнах соседних домов гас свет, стихал привычный шум машин, зато стали слышны шаги запоздалых прохожих, мяуканье кошек и другие звуки ночной Москвы. Во всём этом не было никакой романтики, но Алина ценила прелесть таких мелочей. Из них и состоит наша жизнь, а эффектные ситуации и бурные эмоции крайне редки.
Страница 10 из 16
