Фандом: Гарри Поттер. Вы никогда бы не подумали такого об Аргусе Филче, даже если Вы когда-нибудь думали об Аргусе Филче.
Добавить в моё избранное
9 мин, 10 сек 245
И начни с холла третьего этажа!
При этих словах Толстый Монах удрученно взмахнул руками, а Серая Дама густо покраснела.
Пивз смаковал, перечисляя проделки своего друга; хотя первоначальное удивление и даже восхищение буйством фантазии Аргуса сменилась неприятным пониманием, что за этот праздник непослушания придется расплачиваться самому… Но оно того стоило: оставив Хогвартс в ранге мелкого пакостника, Пивз стараниями Филча триумфально вернулся признанным гением проказ с чувством юмора оригинальным, хоть и небезопасным для окружающих.
— Нацепить на доспехи балетные пачки — прекрасная идея: эти ржавые железяки слишком много о себе воображают. Запустить в замок два десятка соплохвостов, предварительно напичкав их слабительным, — браво! Но с картиной ты серьезно меня подставил. Где ты только раздобыл это… непотребство? На распродаже имущества портового борделя?
— Да она висела на этом месте последние лет пятьдесят…
Пивз фыркнул:
— О, да! Последние лет пятьдесят никто не замечал, что в холл третьего этажа украшает нечто, изображающее последнюю оргию перед паданием Рима, или мистерии Диониса, или…
— Твоя эрудиция всегда меня восхищала, — недоумение Пивза явно забавляло Аргуса, — ну, а что, по-твоему, там висело?
Пивз наморщил лоб, припоминая:
— Большое полотно, семь на двенадцать футов, холст, масло, многофигурная композиция… «Торжественное заседание Визенгамота»…
— Вот там и висит большое полотно, семь на двенадцать футов, холст, масло, многофигурная композиция.
— Нет! — Полтергейст все еще не решался до конца поверить в собственную догадку.
— Увы, мой друг, да, — Аргус лишь пожал плечами.
— Как?! Как ты ЭТО сделал?! — Только и сумел выдохнуть ошарашенный Пивз.
— Три бутылки кальвадоса… на такую-то компанию всего-то ничего. Даже сам не думал, что их так пробьет. Все такие почтенные, заслуженные… кто же знал, что они пить не умеют?
Пивз потер виски, покачал головой, вспоминая фигуры на картине:
— А эта… в центре… вот с… такими, — Пивз изобразил перед собой руками две идеальных полусферы внушительных размеров.
— Урсула Благочестивая.
— Ох! А смазливенький блондинчик в кожаных штанах на втором плане, в левом углу… это… это же не…
— Да, дружище, это он.
— Вротмненоги! О, лицемеры! В этот гнусный век под маской святости творите вы разврат. Блестящею парчой зловонье язв прикрыли! Фальшивы ваши нимбы и сердца! В вас все притворство: и слова, и мысли! И эти люди смеют запрещать мне в моем же собственном носу поковыряться!
Возмущенный Пивз еще полчаса посылал проклятия ритмичной прозой, затем перешел на площадную брань, выдохнувшись, с усталым вздохом обратился к Аргусу:
— И что же мне теперь делать?
— Ну, во имя милосердия и пристойности можешь попросить у Снейпа антипохмельного…
— Я?! У Снейпа?! Он уверен, что это Я изрисовал его дверь сердечками!
— Клянусь: это были дурочки-пятикурсницы… я только забрал у них краску.
— Чтобы выкрасить в розовый цвет горгулью директора!
— Я был сентиментален в тот вечер… Вспомнилась Долорес…
Лицо Пивза по-старушечьи скривилось, он прошамкал голосом местечковой сплетницы:
— У тебя что-то было с Амбридж?
— Джентльмены на подобные вопросы не отвечают.
Полтергейст взволновано сделал несколько кругов под потолком, он то разводил в недоумении руками, то бормотал себе под нос, стараясь подобрать слова:
— Ты… ты…
— Я — твой друг, старина, просто твой верный друг. Разве не так?
— Это уж точно…
При этих словах Толстый Монах удрученно взмахнул руками, а Серая Дама густо покраснела.
Пивз смаковал, перечисляя проделки своего друга; хотя первоначальное удивление и даже восхищение буйством фантазии Аргуса сменилась неприятным пониманием, что за этот праздник непослушания придется расплачиваться самому… Но оно того стоило: оставив Хогвартс в ранге мелкого пакостника, Пивз стараниями Филча триумфально вернулся признанным гением проказ с чувством юмора оригинальным, хоть и небезопасным для окружающих.
— Нацепить на доспехи балетные пачки — прекрасная идея: эти ржавые железяки слишком много о себе воображают. Запустить в замок два десятка соплохвостов, предварительно напичкав их слабительным, — браво! Но с картиной ты серьезно меня подставил. Где ты только раздобыл это… непотребство? На распродаже имущества портового борделя?
— Да она висела на этом месте последние лет пятьдесят…
Пивз фыркнул:
— О, да! Последние лет пятьдесят никто не замечал, что в холл третьего этажа украшает нечто, изображающее последнюю оргию перед паданием Рима, или мистерии Диониса, или…
— Твоя эрудиция всегда меня восхищала, — недоумение Пивза явно забавляло Аргуса, — ну, а что, по-твоему, там висело?
Пивз наморщил лоб, припоминая:
— Большое полотно, семь на двенадцать футов, холст, масло, многофигурная композиция… «Торжественное заседание Визенгамота»…
— Вот там и висит большое полотно, семь на двенадцать футов, холст, масло, многофигурная композиция.
— Нет! — Полтергейст все еще не решался до конца поверить в собственную догадку.
— Увы, мой друг, да, — Аргус лишь пожал плечами.
— Как?! Как ты ЭТО сделал?! — Только и сумел выдохнуть ошарашенный Пивз.
— Три бутылки кальвадоса… на такую-то компанию всего-то ничего. Даже сам не думал, что их так пробьет. Все такие почтенные, заслуженные… кто же знал, что они пить не умеют?
Пивз потер виски, покачал головой, вспоминая фигуры на картине:
— А эта… в центре… вот с… такими, — Пивз изобразил перед собой руками две идеальных полусферы внушительных размеров.
— Урсула Благочестивая.
— Ох! А смазливенький блондинчик в кожаных штанах на втором плане, в левом углу… это… это же не…
— Да, дружище, это он.
— Вротмненоги! О, лицемеры! В этот гнусный век под маской святости творите вы разврат. Блестящею парчой зловонье язв прикрыли! Фальшивы ваши нимбы и сердца! В вас все притворство: и слова, и мысли! И эти люди смеют запрещать мне в моем же собственном носу поковыряться!
Возмущенный Пивз еще полчаса посылал проклятия ритмичной прозой, затем перешел на площадную брань, выдохнувшись, с усталым вздохом обратился к Аргусу:
— И что же мне теперь делать?
— Ну, во имя милосердия и пристойности можешь попросить у Снейпа антипохмельного…
— Я?! У Снейпа?! Он уверен, что это Я изрисовал его дверь сердечками!
— Клянусь: это были дурочки-пятикурсницы… я только забрал у них краску.
— Чтобы выкрасить в розовый цвет горгулью директора!
— Я был сентиментален в тот вечер… Вспомнилась Долорес…
Лицо Пивза по-старушечьи скривилось, он прошамкал голосом местечковой сплетницы:
— У тебя что-то было с Амбридж?
— Джентльмены на подобные вопросы не отвечают.
Полтергейст взволновано сделал несколько кругов под потолком, он то разводил в недоумении руками, то бормотал себе под нос, стараясь подобрать слова:
— Ты… ты…
— Я — твой друг, старина, просто твой верный друг. Разве не так?
— Это уж точно…
Страница 3 из 3
