Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1380
На рабочем столе возвышалась кипа корреспонденции и деловых бумаг, за которой можно было разглядеть клюющего носом Дамблдора, зябко кутающегося в свой голубой бархатный халат. Перед ним сидела большая серая кошка, укоризненно сверлящая взглядом жёлтых глаз величайшего мага современности. Для полной идиллии не хватало лишь спиц и мотков пряжи в руках Альбуса. Кошка недовольно мяукнула. Дамблдор крякнул и с трудом разлепил глаза — на столе лежало нераспечатанное письмо Фаджа, обещавшего прислать ему на проверку очередной изобретенный министерскими чудаками гаджет. Разногласия разногласиями, а первым испытывать новое «самое выдающееся изобретение века», которое каждый месяц притаскивали ему подчиненные, клявшиеся Мерлином и смотревшими честнейшими глазами, министру было боязно. Всё-таки, Дамблдор был более искусным чародеем (немного, нет, совсем чуть-чуть), вот Фадж и передавал ему изобретения, мотивируя это необходимостью исполнения гражданского долга перед Отечеством. В общем и целом, к этим штатным ситуациям Альбусу было не привыкать. Тем более, данные изобретения редко несли функциональную нагрузку и не причиняли вреда. Обычно они просто ломались от первого прикосновения. Самым неприятным инцидентом, случившимся при тестировании, был взрыв одного прибора. Колоссального ущерба взрыв не нанёс, лишь слегка подпалил бороду Дамблдору.
Нудное мяуканье на одной ноте разогнало весь сон Альбуса. Он укоризненно скосил глаза на животное, которое в ответ послало невозмутимый взгляд. Дамблдор сладко улыбнулся и потрепал кошкупо спине. Кошка оскорбленовзвизгнула и отпрыгнула от него подальше. День начинался прекрасно, погода была прекрасная, ничто не могло испортить настроения…
Ничего, кроме высшей степени странного происшествия: входную дверь вдруг вышибло сильнейшим взрывом, и в проёме показался Гарри Поттер собственной персоной.
Глаза мальчика светились жутковатым, потусторонним изумрудным светом. Мантия развевалась за плечами. Послышался удар грома, и чистейшее голубое небо в середине декабря прорезала молния.
— Доколе! — взревел Гарри, метнувшись к директорскому столу.
— Лимонную дольку? — по инерции спросил Дамблдор. На вполне невинное предложение Поттер отреагировал неадекватно: вцепился бледными руками в стол и, рыча, вперился глазами в лицо директора. Не на шутку испуганный Альбус попятился назад вместе с креслом, а МакГонагалл решила дальше побыть в кошачьем обличии.
— Доколе, — с надрывом повторил Поттер, — я, Герой Магического мира, Надежда Магического мира, Мальчик, который выжил, Избранный, буду довольствоваться пренебрежением с вашейстороны? Доколе буду служить народу и нести тяжкое бремя славы, не имея возможности даже отдохнуть по-человечески?!
— А… эээ… ххх… — хрипло откликнулся директор. — Мальчик мой, что здесь происходит?
— Это явас спрашиваю, что здесь происходит! — взвился Гарри, заставив окончательно переставшего что-либо понимать директора испуганно вжаться в спинку кресла. — Хотя нет! Я и сам знаю: дискриминация бесправного и социально незащищенного слоя населения — студентов! Тирания и деспотизм!
— Гарри, скажи: тебе… ммм… профессор Снейп ничего не предлагал попробовать в последнее время? Ты не ел его супчик? — ласково полюбопытствовал Дамблдор, найдя единственное разумное объяснение происходящему.
— Какой супчик?! Хватит заговаривать мне зубы! — бушевал Гарри, спирально носясь по кабинету. Дамблдор молча провожал его глазами. На очередном повороте Поттер остановился и, поднеся руку к одному глазу, а другим исподтишка наблюдая за реакцией, душераздирающе простонал:
— Жизнь мне стала в тягость, ничего не скрасит моих унылых дней! Рождество уже скоро, а на меня что-то давит изнутри. Давит и давит, не давая насладиться скорым праздником. Вы мной манипулируете, друзья меня не любят, незачем мне жить на свете!— он громко шмыгнул носом.
— Мальчик мо… Гарри, уверяю, тебе что-то показалось, только я не могу понять, что именно, — виновато протянул Дамблдор, мысленно обещая себе наведаться к мадам Помфри. Желательно, вместе с Поттером. Эх, праздники, праздники — нервы ни к Моргане.
— Мне кажется? Нет, есть. Я не хочу
Того, что кажется. Ни плащ мой темный,
Ни эти мрачные одежды,
Ни бурный стон стесненного дыханья,
Нет, ни очей поток многообильный,
Ни горем удрученные черты
И все обличья, виды, знаки скорби
Не выразят меня; в них только то,
Что кажется, и может быть игрою;
То, что во мне, правдивей, чем игра;
А это все — наряд и мишура.
— Что, прости? — нервно переспросил директор. Его отвлекло мерное чавканье — кошка жевала свежие газеты. Кусок за куском, медленно и методично, она поглощала «Ежедневный пророк», не отрывая взгляда от Поттера.
— Вы не слушаете меня! — возмутилось юное дарование. — Не сбивайте меня, я это всю ночь учил.
Нудное мяуканье на одной ноте разогнало весь сон Альбуса. Он укоризненно скосил глаза на животное, которое в ответ послало невозмутимый взгляд. Дамблдор сладко улыбнулся и потрепал кошкупо спине. Кошка оскорбленовзвизгнула и отпрыгнула от него подальше. День начинался прекрасно, погода была прекрасная, ничто не могло испортить настроения…
Ничего, кроме высшей степени странного происшествия: входную дверь вдруг вышибло сильнейшим взрывом, и в проёме показался Гарри Поттер собственной персоной.
Глаза мальчика светились жутковатым, потусторонним изумрудным светом. Мантия развевалась за плечами. Послышался удар грома, и чистейшее голубое небо в середине декабря прорезала молния.
— Доколе! — взревел Гарри, метнувшись к директорскому столу.
— Лимонную дольку? — по инерции спросил Дамблдор. На вполне невинное предложение Поттер отреагировал неадекватно: вцепился бледными руками в стол и, рыча, вперился глазами в лицо директора. Не на шутку испуганный Альбус попятился назад вместе с креслом, а МакГонагалл решила дальше побыть в кошачьем обличии.
— Доколе, — с надрывом повторил Поттер, — я, Герой Магического мира, Надежда Магического мира, Мальчик, который выжил, Избранный, буду довольствоваться пренебрежением с вашейстороны? Доколе буду служить народу и нести тяжкое бремя славы, не имея возможности даже отдохнуть по-человечески?!
— А… эээ… ххх… — хрипло откликнулся директор. — Мальчик мой, что здесь происходит?
— Это явас спрашиваю, что здесь происходит! — взвился Гарри, заставив окончательно переставшего что-либо понимать директора испуганно вжаться в спинку кресла. — Хотя нет! Я и сам знаю: дискриминация бесправного и социально незащищенного слоя населения — студентов! Тирания и деспотизм!
— Гарри, скажи: тебе… ммм… профессор Снейп ничего не предлагал попробовать в последнее время? Ты не ел его супчик? — ласково полюбопытствовал Дамблдор, найдя единственное разумное объяснение происходящему.
— Какой супчик?! Хватит заговаривать мне зубы! — бушевал Гарри, спирально носясь по кабинету. Дамблдор молча провожал его глазами. На очередном повороте Поттер остановился и, поднеся руку к одному глазу, а другим исподтишка наблюдая за реакцией, душераздирающе простонал:
— Жизнь мне стала в тягость, ничего не скрасит моих унылых дней! Рождество уже скоро, а на меня что-то давит изнутри. Давит и давит, не давая насладиться скорым праздником. Вы мной манипулируете, друзья меня не любят, незачем мне жить на свете!— он громко шмыгнул носом.
— Мальчик мо… Гарри, уверяю, тебе что-то показалось, только я не могу понять, что именно, — виновато протянул Дамблдор, мысленно обещая себе наведаться к мадам Помфри. Желательно, вместе с Поттером. Эх, праздники, праздники — нервы ни к Моргане.
— Мне кажется? Нет, есть. Я не хочу
Того, что кажется. Ни плащ мой темный,
Ни эти мрачные одежды,
Ни бурный стон стесненного дыханья,
Нет, ни очей поток многообильный,
Ни горем удрученные черты
И все обличья, виды, знаки скорби
Не выразят меня; в них только то,
Что кажется, и может быть игрою;
То, что во мне, правдивей, чем игра;
А это все — наряд и мишура.
— Что, прости? — нервно переспросил директор. Его отвлекло мерное чавканье — кошка жевала свежие газеты. Кусок за куском, медленно и методично, она поглощала «Ежедневный пророк», не отрывая взгляда от Поттера.
— Вы не слушаете меня! — возмутилось юное дарование. — Не сбивайте меня, я это всю ночь учил.
Страница 14 из 47
