Тут его даже сам Сатана подставил, оставив в живых, так ещё и на попечение безрассудному маньяку-убийце. И вот теперь сиди и думай, а не перейти ли на сторону добра в качестве забастовки.
Добавить в моё избранное
22 мин, 13 сек 361
— Да ладно тебе, Джек. — Сам факт, что тот запомнил моё имя, удивляет. — Нет, я конечно рад тому, что ты навестил меня, но не рад, что в таком состоянии.
— Прости, что пирожков не принёс, их по дороге сюда сожрали копы. — Почему-то вспомнилась сказка о Красной шапочке. Мне ещё следует спросить Бабушка, бабушка, а почему у тебя такая большая улыбка«.»
— Ты есть то будешь, бог сарказма? — Джеффри хмыкнул, облокотившись спиной на бетонную стену, с которой понемногу начали слазить обои. — Или на диете?
— Слушай, я сейчас тебе врежу, и плевать, что помру от кровотечения, когда встану.
— Это будут весёлые догонялки. Так будешь или нет?
— Не голоден. — Чтобы вернуть ноги обратно на диван, пришлось постараться, ещё нигде я не прилагал таких усилий. Господи, мне действительно необходим выходной.
Футболка за то время, пока я был в отключке, высохла. А вот толстовку и маску я по-прежнему не наблюдаю в этой комнате. Решив, что отыщу свои вещи потом, осторожно переворачиваюсь на бок. Диван подо мной скрипнул.
Ладно, я жив, но стремненько, что Джеффри видит меня в таком состоянии, беззащитного, слабого. Даже стыдно немного, вот она, так называемая мужская гордость. При ком-то показывать слабости это так позорно, особенно, если ты убийца…
Больной ноги что-то легонько коснулось, заставив меня поднять голову.
— Джефф, что ты, чёрт возьми, делаешь? — А затем резкое, внезапное покалывание в области раны, после которого я с трудом сдержался, чтобы не пнуть парня. Он что, надо мной опыты надумал ставить!?
— Да тише ты, не кипятись, это всего лишь обезболивающее. Через пару минут будешь чувствовать себя намного лучше. — Вудс защелкнул колпачок на шприце и откинул тот в коробку, стоящую возле окна.
— Мне начинает казаться, что те рассказы о безумном маньяке, вырезающем население, попросту сказки. Глядя на тебя, я не вижу конкурента.
— А мы соревнуемся? Я не знал. — Пожимает плечами, так безразлично, как-будто ему совершенно плевать на всё. Врёт ведь, на самом деле спит и видит, как бы обойти меня. — Хватит спрашивать, почему я тебе помог, это порядком раздражает. Какой смысл в конкуренции, если конкурентов нет? Не очень то интересно, когда не с кем соревноваться.
— Ну, раз ты это сделал ради себя любимого, то я спокоен. — На это парень лишь ухмыльнулся, присаживаясь на подлокотник дивана. — Я уж подумал, что ты в монашки подался. Не шути так больше, не хватало еще тебя из монастыря вытаскивать.
— А ты бы вытащил?
— Заняться мне больше нечем. — А нога и вправду не болит… Только теперь я её не чувствую, а есть ли она у меня вообще?
— Какая жалость, ну ничего, я все равно за тебя свечку поставлю.
— Что бы я без тебя делал. — Картинно закатываю глаза, подмечая про себя, что он не такой уж и зануда. Язвить умеет. Но ему этого знать не положено, а то возгордится ещё, потом корону с него сбивать придётся…
Джеффри в следующую секунду спрыгивает на пол, ни сказав ни слова, и идёт, как я понял, на кухню.
Я оглядел помещение. Похоже, в этом доме одна лишь комната, лестницы ведущей на второй этаж, я не заметил. Стены обклеены серыми, пожелтевшими лишь в некоторых местах, обоями. Деревянный стол, передвинутый под окно с грудой бумаг и ненужного, на мой взгляд, хлама. Стул в центре комнаты, на котором и сидел Джеффри. Парочка испорченных картин, над которыми потолок покрылся плесенью, похоже протекала крыша. Единственный источник тепла — камин, в котором охваченные ярко-оранжевым пламенем, догорали угольки. Вудс довольно неплохо обустроился, если учесть тот факт, что у меня постоянного жилища нет до сих пор. Где-то в углу громоздилась куча коробок, покрывшаяся слоем пыли. У ревизоро бы, скорей всего, начался нервный тик, приди он сюда. Часы над диваном показывали ровно десять вечера.
Я поднялся с онемевшей ногой, и шаркая по полу, доковылял до того самого стола. Отодвигаю пальцами различные журналы, в числе которых и порнография имелась. Глазами нахожу папку с документами, бумаги в которой были немного пропитаны кровью. В самой первой строке жирным шрифтом было напечатано имя какого-то мужчины, видимо, бывший хозяин дома. Да и, если теперь здесь поселился Джефф, то кровь вероятней всего принадлежит тому мужичонке. Под грудой всего остального мусора я нашёл очень интересную вещицу. Фотография в разбитой рамке. Осколки не так сильно её испортили. На на снимке запечатлен мальчонка лет тринадцати, с хмурым выражением лица, похоже, что фотографироваться его заставили силой. Каштановые волосы взлохмачены, на щеке не очень большая царапина.
— А глаза ничуть не изменились. — Пробурчал я себе под нос. Хотя, раньше они не горели жаждой крови и безумием, как сейчас. Забавный мальчонка.
— Не уж то больной исцелился? — Интересно, а в детстве у него был такой же острый язык?
— А ты тут очень даже ничего, миленький.
— Прости, что пирожков не принёс, их по дороге сюда сожрали копы. — Почему-то вспомнилась сказка о Красной шапочке. Мне ещё следует спросить Бабушка, бабушка, а почему у тебя такая большая улыбка«.»
— Ты есть то будешь, бог сарказма? — Джеффри хмыкнул, облокотившись спиной на бетонную стену, с которой понемногу начали слазить обои. — Или на диете?
— Слушай, я сейчас тебе врежу, и плевать, что помру от кровотечения, когда встану.
— Это будут весёлые догонялки. Так будешь или нет?
— Не голоден. — Чтобы вернуть ноги обратно на диван, пришлось постараться, ещё нигде я не прилагал таких усилий. Господи, мне действительно необходим выходной.
Футболка за то время, пока я был в отключке, высохла. А вот толстовку и маску я по-прежнему не наблюдаю в этой комнате. Решив, что отыщу свои вещи потом, осторожно переворачиваюсь на бок. Диван подо мной скрипнул.
Ладно, я жив, но стремненько, что Джеффри видит меня в таком состоянии, беззащитного, слабого. Даже стыдно немного, вот она, так называемая мужская гордость. При ком-то показывать слабости это так позорно, особенно, если ты убийца…
Больной ноги что-то легонько коснулось, заставив меня поднять голову.
— Джефф, что ты, чёрт возьми, делаешь? — А затем резкое, внезапное покалывание в области раны, после которого я с трудом сдержался, чтобы не пнуть парня. Он что, надо мной опыты надумал ставить!?
— Да тише ты, не кипятись, это всего лишь обезболивающее. Через пару минут будешь чувствовать себя намного лучше. — Вудс защелкнул колпачок на шприце и откинул тот в коробку, стоящую возле окна.
— Мне начинает казаться, что те рассказы о безумном маньяке, вырезающем население, попросту сказки. Глядя на тебя, я не вижу конкурента.
— А мы соревнуемся? Я не знал. — Пожимает плечами, так безразлично, как-будто ему совершенно плевать на всё. Врёт ведь, на самом деле спит и видит, как бы обойти меня. — Хватит спрашивать, почему я тебе помог, это порядком раздражает. Какой смысл в конкуренции, если конкурентов нет? Не очень то интересно, когда не с кем соревноваться.
— Ну, раз ты это сделал ради себя любимого, то я спокоен. — На это парень лишь ухмыльнулся, присаживаясь на подлокотник дивана. — Я уж подумал, что ты в монашки подался. Не шути так больше, не хватало еще тебя из монастыря вытаскивать.
— А ты бы вытащил?
— Заняться мне больше нечем. — А нога и вправду не болит… Только теперь я её не чувствую, а есть ли она у меня вообще?
— Какая жалость, ну ничего, я все равно за тебя свечку поставлю.
— Что бы я без тебя делал. — Картинно закатываю глаза, подмечая про себя, что он не такой уж и зануда. Язвить умеет. Но ему этого знать не положено, а то возгордится ещё, потом корону с него сбивать придётся…
Джеффри в следующую секунду спрыгивает на пол, ни сказав ни слова, и идёт, как я понял, на кухню.
Я оглядел помещение. Похоже, в этом доме одна лишь комната, лестницы ведущей на второй этаж, я не заметил. Стены обклеены серыми, пожелтевшими лишь в некоторых местах, обоями. Деревянный стол, передвинутый под окно с грудой бумаг и ненужного, на мой взгляд, хлама. Стул в центре комнаты, на котором и сидел Джеффри. Парочка испорченных картин, над которыми потолок покрылся плесенью, похоже протекала крыша. Единственный источник тепла — камин, в котором охваченные ярко-оранжевым пламенем, догорали угольки. Вудс довольно неплохо обустроился, если учесть тот факт, что у меня постоянного жилища нет до сих пор. Где-то в углу громоздилась куча коробок, покрывшаяся слоем пыли. У ревизоро бы, скорей всего, начался нервный тик, приди он сюда. Часы над диваном показывали ровно десять вечера.
Я поднялся с онемевшей ногой, и шаркая по полу, доковылял до того самого стола. Отодвигаю пальцами различные журналы, в числе которых и порнография имелась. Глазами нахожу папку с документами, бумаги в которой были немного пропитаны кровью. В самой первой строке жирным шрифтом было напечатано имя какого-то мужчины, видимо, бывший хозяин дома. Да и, если теперь здесь поселился Джефф, то кровь вероятней всего принадлежит тому мужичонке. Под грудой всего остального мусора я нашёл очень интересную вещицу. Фотография в разбитой рамке. Осколки не так сильно её испортили. На на снимке запечатлен мальчонка лет тринадцати, с хмурым выражением лица, похоже, что фотографироваться его заставили силой. Каштановые волосы взлохмачены, на щеке не очень большая царапина.
— А глаза ничуть не изменились. — Пробурчал я себе под нос. Хотя, раньше они не горели жаждой крови и безумием, как сейчас. Забавный мальчонка.
— Не уж то больной исцелился? — Интересно, а в детстве у него был такой же острый язык?
— А ты тут очень даже ничего, миленький.
Страница 2 из 6
