По прямой

— Взглянул налево — в купе только пылинки на свету танцуют. Значит, не у меня одного есть чудесная мантия. Впрочем, было бы чему удивляться: Драко — богатенький аристократишка, и такая вещь у него должна быть непременно. Именно он сейчас еле слышно сипел, время от времени переходя на кашель, но этого достаточно, чтобы я его понял. Интересно, в каких это жарких странах выпал снег или случился иной катаклизм, если младший Малфой снизошёл до разговора со своей личной Немезидой? Не иначе как все павлины Люциуса сначала сдохли, а потом сами себя закопали. — В первую неделю июля не прошляпь своеобразное письмо. Следуй указаниям, и поможешь не только себе, и обществу, о котором так печёшься.

— И я обязан слепо верить без пяти минут Пожирателю? — тихонько шепчу, прислонившись лбом к стенке рядом с дверью. — Рон бы рассмеялся в твоё хорёчье рыльце. И я, честно сказать, присоединился бы. С чего это я должен верить «доброму» Малфою?

Похоже, мои слова заставили его изрядно поскрежетать зубами. Молчание затягивалось, а яростное сопение в купе теперь мог услышать и посторонний. Знаменитое слизеринское хладнокровие, да?

— А я считал тебя безмозглым авантюристом.

— Люблю ломать стереотипы, — любезно делюсь новостью. — Но ты прав — рисковая я личность… только если дело не граничит с тупостью и безумием.

Драко насмешливо фыркнул.

— Неужели? Вот этого не нужно — о твоём безрассудстве легенды ходят. Все вы похожи. Бравада, склонность к пафосу, неадекватность — стандартный набор и обязательные характеристики для поступления на твой факультет. Гриффиндор — это диагноз. Ладно, Поттер, поступай по своему, но я бы на твоём месте прислушался. Пусть магия будет свидетелем — и письмо, и предложение твоей драгоценной заднице не навредят. Как и наша семья вредить тебе не собирается. И это единственная гарантия, которую я могу дать.

Ага, вот это уже поинтересней. Грома и молний не последовало, поезд не тряхнуло и руны на коже не вспыхнули. Такими клятвами не разбрасываются… разве что по доброй воле захотят побиться в конвульсиях или на всю жизнь остаться презренным сквибом. Тем более, для Малфоев потерять магию — хуже всяких Круцио. Ну, разве что «Великий Лорд» потребует пожертвование в размере семейного состояния. Ох, не самое удачное время для размышлений — в вагон повалили едва не прыгающие от счастья второкурсники. И все поголовно восторженно обсуждали, что наступили долгожданные каникулы и как они их проведут.

— Что, Люциус сменил курс? Лорд не спешит вытаскивать твоего папашу? — Видимо, при первой же возможности Малфой сделал ноги — сопения больше не слышно. Усмехаюсь, поудобней перехватываю ручку чемодана и спокойно качу дальше. Вагон за вагоном, и вот оно, наконец — вожделенное купе. И наверняка без чар расширения пространства тут не обошлось.

Рон занимался привычным делом — уминал булочку с вишнёвой начинкой, запивая из глубокой кружки и попутно восторженно благодаря своевременно появившегося домовика. А тот, взирая на мир с высоты сиденья, болтал босыми ногами и шевелил заостренными ушами. Увидел меня, сорвался как верная борзая (ох уж мне этот раболепный взгляд), и сразу же: «Не желает ли господин Гарри Поттер отведать отменно приготовленный пирог, испечённый специально к окончанию шестого курса?»

Решение принял не я — мой желудок оказался крайне настойчив. Тем более, в загоревшихся глазах Рона явственно читалось желание слопать торт размером с Эмпайр Стейт Билдинг. Да уж, такого опасно оставлять голодным. Несколько минут спустя довольный домовик протирал ложки и полировал кружки, уже разрезав огромный торт, на котором, кстати, замечательно изобразил целую квиддичную команду. Само собой, та здорово напоминала сборную в ало-золотом. Что сказать — вот уже несколько лет таланты Добби в области кулинарии общепризнанны. И сейчас я окончательно убедился: этот скромный малыш с улыбкой до ушей — лучший из лучших знакомых мне пекарей. Конечно же, не в обиду Молли Уизли. Констатация факта, и только.

Именно за трапезой нас застала Гермиона. Нахмурившись, она некоторое время созерцала привычную картину: Рон, удовлетворяющий потребность в «надцатый» раз за утро… и я, помогающий лучшему другу уничтожить кулинарный шедевр Добби. Как обычно, подруга осталась верна себе, прижимая к груди очередной том по трансфигурации. Представляю умиление нашего декана, когда её любимая ученица подошла выпросить очередной фолиант. Как по мне — макулатура.

— Ляссе порвалась, — явно расстроилась девушка, поправляя закладку, и с сожалением отложила «драгоценный» экземпляр. И вскоре присоединилась к мини-пиршеству, повергнув Добби в экстаз. Как же мало ему нужно для счастья!

— Тает во рту, — похвалила подруга застывшего в блаженстве домовика, однако тут же спохватилась и выделила ему кусок немалых размеров. Потом не терпящим пререканий тоном заставила его устроиться у окна (Добби сопротивлялся до последнего) и «вооружила» ложкой и ножом.