По прямой

Добби с восторгом хихикает. — А попытаются возразить, в ход пойдет тяжёлая артиллерия.

— Палочки? Когти, зубы, слёзы?

— Нет. Дамблдор.

Я взяла обычное зеркальце, которое есть у всякой уважающей себя девушки. Что хорошо — даже директор вряд сообразит, каково его основное назначение. Вот и замечательно — остаться без столь редкой вещицы как-то неохота.

— Вы где, у Дурслей? — зеркальце довольно старое. Увы, из-за этого собеседника не видно вообще, да и голос, честно говоря, не музыка — скрипит как несмазанная телега. Починить бы, да руки никак не доходят посетить лавочку в Косой аллее. Или ноги?

— Да, Гарри Поттер взял нас под своё крылышко, — я улыбнулась. — В общем, всё так, как и предрекала Дафна. До связи.

Глава четвертая. Гарри

Ах, эти чудесные соловьиные трели Петунии! Как можно позабыть прекрасный голосочек моей дражайшей тетушки? За долгие годы у Дурслей я запомнил и «вечную» фразу, и незабываемую интонацию, и«родные» визгливые нотки. Нахлынули чувства дежа вю и ностальгии. Не по былым временам ли? Вот ведь беззаботица была! Ни приставучего Волдеморта, ни прочих«милых» зверюшек с клыкастыми мордами и красивыми глазками… всего-то — следуй бредовым указаниям тётки, и всё относительно неплохо. Да и эмоциональных потрясений поменьше.

Не разгибаясь, застелил постель. А чего вы хотите? Пробить макушкой потолок — раз плюнуть. Кажется, Дурсли сегодня небывало щедры — часы показывали аж семь утра. Обычно как бывало: ни свет ни заря (уже в половине седьмого) нарезаешь круги по кухне с тяжёлыми сковородками наперевес и слушаешь «добродушное» ворчание дядюшки, который призывает разнообразные проклятья на мою бедную голову.

Оглянулся от двери. Какая же крошечная каморка этот «родной» чулан! А вот в детстве — целый мир. Тогда казалось, больше в нём ничего и нет. Полжизни провёл взаперти, но воображение ребёнка и тут нашло выход — так на двери и на полу появилась целая картина мелом. С каждой полоской, каждым штрихом страх темноты, грусть и одиночество отходили на второй план. Вон там (рядом с разнокалиберными ножками кровати) протекала Великая Река и огибала Роковую гору. А справа простирались зелёные равнины, величественно дышали вулканы и паслись фигурки животных. К сожалению, сейчас они погребены под ворохом тетрадей на небольшой полочке — в Мордоре. И уже несколько лет сломаны и все в чернилах… братец, сволочь, и тут напакостил. Эдакий местный Саурон. Мои единственные игрушки — и тем не выпало долгой счастливой жизни.

Интересно, как спалось девушкам на новом месте? Мда, иногда даже жаль, что воображение не атрофировалось ещё в детстве. А то оно сразу же подкинуло мне картинки определённого содержания. Я точно покраснел и поспешил отогнать неприличные мысли. Может, я визионер? Присутствие в доме двух прекрасных нимф (одна из которых никак не желает покидать мою бедовую голову) сбивает воспитанного юношу с праведного пути. Да-да, это я про себя. Правда, дорогая Долорес наверняка бы покхекала, а потом решительно возразила своим незабываемым писклявым голосочком. Но ведь нам начхать, не так ли? Кстати о жабах — надо было в болоте утопить.

Мстительный и кровожадный? Ну, есть немного. С другой стороны, Амбридж — личность психически неуравновешенная и помешана на Фадже. Подобные твари опасны для общества не меньше «милых» зверюшек Хагрида, а я — за справедливость. Ничего, рано или поздно ей аукнется. Неизвестно, удастся ли поучаствовать в экзекуции, но искреннюю радость со всеми её недоброжелателями разделю с удовольствием. А их не счесть.

Надраенная кухня уже поблескивала в солнечных лучах. Тётка, поскрипывая зубами и захлебываясь желчью, яростно тёрла раковину железной губкой и зыркала в сторону индифферентного Вернона. А тот помешивал кофе и, по обыкновению, читал газету, которую подкинул почтальон. А заметив меня, демонстративно поднял её повыше и закрылся от «паршивого шантажиста и уголовника». Вчерашний вечер до сих пор грел душу. Эх, жаль, я не провёл подобную беседу несколько лет назад.

— Тётя, вы не могли бы подвинуться? — я вполне любезно прервал её пыхтение. Сама доброжелательность, конечно. — Мне не хватает места, чтобы приготовить завтрак.

— Сядь, — сквозь зубы процедила Петуния и с утроенными усилиями продолжила драить раковину. Без особого труда изобразив пай-мальчика, я устроился напротив Вернона. А тот, бедняга, уже расправился со сводкой новостей и теперь не знал, куда глядеть.

Да-а, запугал так запугал! Давил и именем Дамблдора, и крёстным-маньяком-убийцей-чернокнижником… короче, в ход пошло всё. А окончательно их добила вскользь брошенная фраза о скором совершеннолетии и, следовательно, о возможности безнаказанно пользоваться небезызвестной палочкой.

Наконец на кухню при полном параде прошествовали свежие и умытые девушки. На лицах — сплошная жизнерадостность, приветливые улыбочки — там же. Одеты по-домашнему.