Фандом: Ориджиналы. История не для всех…
Добавить в моё избранное
3 мин, 19 сек 86
Сегодня последний день второй четверти! Скоро Новый Год, и нас отпустили пораньше. А через несколько дней ещё и мой день рождения! Йу-ху-у! Я аж подпрыгнула от предвкушения, идя по обочине, и проделала несколько па из того отпадного рок-н-ролла, который мы разучивали к новогоднему представлению в поселковом клубе.
Определённо, жизнь удалась! Я была так счастлива, что готова была взлететь!
Вдруг я ощутила, как что-то сшибло меня с ног… и мир вокруг, стремительно почернев, погас…
Когда я очнулась, была ночь. Полупрозрачная штора вокруг моей кровати слабо светилась, отражая свет из больничного коридора. Во рту было сухо, и я стала облизывать нёбо и губы, чтобы избавиться от чувства дискомфорта. Слева, за моей головой, что-то пикало через равные промежутки времени. Я попыталась повернуть голову на источник звука, но не смогла. Мешал большой пухлый валик, плотно охватывающий мою шею. Из него торчали какие-то разноцветные трубочки. Я скосила глаза, чтобы рассмотреть их получше, но у меня внезапно закружилась голова, и я снова потеряла сознание.
Потом было утро… Я услышала голоса. Мужской и два женских. Один из женских голосов что-то громко и возбуждённо говорил собеседникам, второй изредка о чём-то спрашивал. Я слышала интонацию, но не понимала слов. Высокий мужской голос увещевающе отвечал им. Мне стало смешно, что он как будто блеет, и я засмеялась. Вернее, попыталась засмеяться и глубоко вдохнула от внезапной боли в гортани. Резко участившееся пиканье прибора привлекло их внимание. С шелестом отдёрнулась шторка, и я увидела девушку в светло-зелёном медицинском костюме. Наши глаза встретились, и она, заулыбавшись, воскликнула:
— Ну здравствуй, спящая красавица!
Я тоже улыбнулась в ответ и хотела помахать ей рукой, но не смогла пошевелиться.
Медсестра отступила в сторону и позвала:
— Проходите, поздоровайтесь с дочкой!
И я увидела идущую ко мне женщину, нет, МАМУ! Я узнала её сразу и беззвучно прошептала:
— Мама…
Она упала на колени возле моей кровати, плакала и только повторяла:
— Доченька, доченька…
Я почувствовала, что тоже плачу, хотела утереть слёзы, но смогла только пошевелить пальцами. Я закрыла глаза и стала медленно и глубоко дышать, чтобы прекратились эти бегущие капли, щекотно стекающие на мои уши. Доктор довольно проблеял, пройдя в палату:
— Вот и славненько! Раз мы пришли в себя, теперь мы на поправку пойдем, а через недельки две мы и в общую палату сможем переехать, да?
Потом были долгих четыре года. Я попеременно была то в больнице, то дома. Так как я могла не только смотреть, но и шевелить пальцами на руках, то брат поставил передо мной телевизор, а под руку подсунул пульт управления. Всех ведущих ток-шоу я узнавала как близких знакомых, пересмотрела все сериалы и фильмы и была в курсе всех политических событий планеты.
Постепенно стала возвращаться подвижность рук. Я училась заново держать карандаш, потом писать. Училась самостоятельно есть, иногда роняя ложку из непослушных пальцев. Самостоятельно сидеть, не держась ни за что, и не падая. Училась тому, что умела раньше, ещё до…
Я училась жить заново. А когда мне купили инвалидную коляску, я впервые за много лет выбралась на улицу.
Это было счастье!
Снова видеть небо вживую, а не через оконное стекло. Подставлять лицо настоящему ветру, пьянеть от духмяного запаха цветущих лугов, и радоваться огромной разнице с вдыханием сквозняка из форточки.
Позже, когда я вполне освоилась, я буквально носилась на своём транспорте по улицам, разгоняя коляску до такой скорости, что готова была взлететь!
А потом я училась стоять, затем ходить. Это было не так быстро, как мне хотелось бы. Упорные занятия не прекращались несколько лет. И наконец…
Это был обыкновенный летний день. Небольшие облака бежали по небу, иногда накрывая меня своей лёгкой тенью. Я быстро шла по поляне, которая начиналась сразу за нашим забором. Немного волнуясь от того, что я хочу сделать, я дошла до ровного луга, на котором обычно паслись коровы и ПОБЕЖАЛА. Я бежала наперегонки с ветром, постепенно ускоряя свой бег и подставляя лицо вдруг появившемуся встречному ветру. Оба ветра — и дующий сзади, и встречный — трепали мне волосы и платье. Я раскинула руки в стороны, обнимая их, и почувствовала, что ещё чуть-чуть, и я готова взлететь! Я была так счастлива, что, наверное, всё-таки летела, только не заметила этого, радуясь жизни…
Определённо, жизнь удалась! Я была так счастлива, что готова была взлететь!
Вдруг я ощутила, как что-то сшибло меня с ног… и мир вокруг, стремительно почернев, погас…
Когда я очнулась, была ночь. Полупрозрачная штора вокруг моей кровати слабо светилась, отражая свет из больничного коридора. Во рту было сухо, и я стала облизывать нёбо и губы, чтобы избавиться от чувства дискомфорта. Слева, за моей головой, что-то пикало через равные промежутки времени. Я попыталась повернуть голову на источник звука, но не смогла. Мешал большой пухлый валик, плотно охватывающий мою шею. Из него торчали какие-то разноцветные трубочки. Я скосила глаза, чтобы рассмотреть их получше, но у меня внезапно закружилась голова, и я снова потеряла сознание.
Потом было утро… Я услышала голоса. Мужской и два женских. Один из женских голосов что-то громко и возбуждённо говорил собеседникам, второй изредка о чём-то спрашивал. Я слышала интонацию, но не понимала слов. Высокий мужской голос увещевающе отвечал им. Мне стало смешно, что он как будто блеет, и я засмеялась. Вернее, попыталась засмеяться и глубоко вдохнула от внезапной боли в гортани. Резко участившееся пиканье прибора привлекло их внимание. С шелестом отдёрнулась шторка, и я увидела девушку в светло-зелёном медицинском костюме. Наши глаза встретились, и она, заулыбавшись, воскликнула:
— Ну здравствуй, спящая красавица!
Я тоже улыбнулась в ответ и хотела помахать ей рукой, но не смогла пошевелиться.
Медсестра отступила в сторону и позвала:
— Проходите, поздоровайтесь с дочкой!
И я увидела идущую ко мне женщину, нет, МАМУ! Я узнала её сразу и беззвучно прошептала:
— Мама…
Она упала на колени возле моей кровати, плакала и только повторяла:
— Доченька, доченька…
Я почувствовала, что тоже плачу, хотела утереть слёзы, но смогла только пошевелить пальцами. Я закрыла глаза и стала медленно и глубоко дышать, чтобы прекратились эти бегущие капли, щекотно стекающие на мои уши. Доктор довольно проблеял, пройдя в палату:
— Вот и славненько! Раз мы пришли в себя, теперь мы на поправку пойдем, а через недельки две мы и в общую палату сможем переехать, да?
Потом были долгих четыре года. Я попеременно была то в больнице, то дома. Так как я могла не только смотреть, но и шевелить пальцами на руках, то брат поставил передо мной телевизор, а под руку подсунул пульт управления. Всех ведущих ток-шоу я узнавала как близких знакомых, пересмотрела все сериалы и фильмы и была в курсе всех политических событий планеты.
Постепенно стала возвращаться подвижность рук. Я училась заново держать карандаш, потом писать. Училась самостоятельно есть, иногда роняя ложку из непослушных пальцев. Самостоятельно сидеть, не держась ни за что, и не падая. Училась тому, что умела раньше, ещё до…
Я училась жить заново. А когда мне купили инвалидную коляску, я впервые за много лет выбралась на улицу.
Это было счастье!
Снова видеть небо вживую, а не через оконное стекло. Подставлять лицо настоящему ветру, пьянеть от духмяного запаха цветущих лугов, и радоваться огромной разнице с вдыханием сквозняка из форточки.
Позже, когда я вполне освоилась, я буквально носилась на своём транспорте по улицам, разгоняя коляску до такой скорости, что готова была взлететь!
А потом я училась стоять, затем ходить. Это было не так быстро, как мне хотелось бы. Упорные занятия не прекращались несколько лет. И наконец…
Это был обыкновенный летний день. Небольшие облака бежали по небу, иногда накрывая меня своей лёгкой тенью. Я быстро шла по поляне, которая начиналась сразу за нашим забором. Немного волнуясь от того, что я хочу сделать, я дошла до ровного луга, на котором обычно паслись коровы и ПОБЕЖАЛА. Я бежала наперегонки с ветром, постепенно ускоряя свой бег и подставляя лицо вдруг появившемуся встречному ветру. Оба ветра — и дующий сзади, и встречный — трепали мне волосы и платье. Я раскинула руки в стороны, обнимая их, и почувствовала, что ещё чуть-чуть, и я готова взлететь! Я была так счастлива, что, наверное, всё-таки летела, только не заметила этого, радуясь жизни…
