Она — лишь бедная студентка, живущая практически на одну стипендию и не знающая ничего кроме повседневной лабуды и обычных подростковых проблем. Он — безжалостный и практически неуловимый убийца, жаждущий отнимать жизни людей своими руками. Такие разные судьбы, точки зрения и ценности, но… Что, все-таки, связывает этих двоих?
Добавить в моё избранное
248 мин, 52 сек 11884
— Ну и хрен с ним, — после того, как что-то говорила ее мать, ответила Уоррен, который раз откусывая яблоко и покинула кухню.
Девушка весьма долго разговаривала с матерью, она даже не заметила, что прошло больше часа. Но, попрощавшись с ней, Венди наконец смогла принять освежающий душ. Струи холодной воды приятно охлаждали измученное тело, даже немного взбадривая. В воздухе приятно пахло шампунем, который шатенка как раз уже смывала со своих волос.
Закончив водные процедуры, голубоглазая выключила воду и вылезла из ванной, обмотавшись большим махровым полотенцем. С коротких волос все еще стекала вода тонкими струйками и девушка, выдохнув, кое-как выжала свою копну.
Вдруг Уоррен замерла, услышав приглушенный шум из глубины квартиры. Она пару раз похлопала глазами и сжала губы в тонкую полоску. Получше завернувшись в полотенце, девушка аккуратно выглянула из проема, осматривая темный коридор.
«Черт!» — Венди цокнула языком и вышла из ванной, проходя по коридору на кухню, придерживая полотенце — Уже от каждого шороха пугаюсь. Что за бред?«— она зашла в помещение и голубые глаза скользнули по открытому окну. Девушка замерла — Стоп. Я ведь оставляла одну лишь щелку. А оно на распашку.» — шатенка, убрав с лица несколько мокрых прядей, подошла к окну, закрывая его — Да ну нафиг. Всего лишь сквозняк!«— Уоррен усмехнулась. Но ее усмешка очень быстро сползла с губ, потому что вдруг дверь кухни за ее спиной громко и резко хлопнула, закрывшись. И это уже не был сквозняк — Нет… Не верю. Это сон…» — Венди, вся бледная от страха, медленно повернулась на сто восемьдесят градусов.
Крик ужаса застрял где-то в тоненьком девичьем горле, глаза от шока непропорционально расширились, сердце пропустило удар и замерев, провалилось куда-то вниз, в животе появился неприятный комок спазма.
Подобная реакция была крайне очевидной. Ведь Венди вообще и не подумала бы, что в ее открытое окно на первый этаж мог бы кто-нибудь и вправду забраться. Но в животный ужас Уоррен ввел не то факт, что в ее скромное жилище кто-то пробрался, пока она была в душе. Ее напугало лицо незваного гостя. Неестественно-бледное, с широкой вырезанной, в прямом смысле, кровавой улыбкой от уха до уха. Глаза обладателя «блистательной» улыбки вот-вот норовили вылететь из орбит. Такое впечатление создавали обуглившиеся черные прижженные веки, сложившиеся гармошкой. Сама радужка голубых глаз была в разы уменьшена, как и зрачок, что придавало его взгляду неудержимого безумия и злобы, которые производили массу негативных впечатлений на любого, кто хоть на долю секунды заглянет в эти глаза.
Шатенке казалось, пока она смотрела на ужасное лицо, на которое падали черные пряди длинных волос, прошло не несколько секунд, а, как минимум, целая вечность.
Но Венди очень быстро вышла из ступора, когда увидела, что псих вытаскивает из кармана белой грязной толстовки большой кухонный нож, который недобро поблескивал.
— Иди спать! — громко и хрипло проорал маньяк, и, замахнувшись ножом, кинулся на девушку.
Уоррен истерично провизжала и успела отскочить в сторону, но убийца полоснул острым лезвием голубоглазую, попав по предплечью.
У девушки из груди вылетел нечленораздельный и испуганный крик, и она схватилась за ранение, кинувшись из кухни. Порез невыносимо болел, пульсировал, страх и паника стали брать верх, от чего ее разум стал притупляться. Да еще и смех позади добавлял ужасу, от чего Венди, сама, не осознавая этого, пищала и верещала, а по ее горячим щекам стали течь слезы. Ноги были, как ватные, от чего русоволосой казалось, что она передвигается непозволительно медленно и из-за этого не сможет вовремя найти себе хоть какое-то убежище.
Но вот только убийца медлил. И, похоже, что медлил специально, дабы полностью насладиться страхом своей жертвы перед ним и запугать хорошенько ее.
Брюнет улыбнулся, от чего его белая и грубая кожа вместе с порезанным ртом заболели. Он чуть напряг прижжённые веки, дабы прикрыть их и немного прищурится. Он, широко и громко шагая, вышел из кухни, осмотревшись по сторонам и покрепче сжав нож.
Улыбка расползалась до невозможности широко и больно, но убийца не придал этому особого внимания. Ведь Венди по собственной глупости, прячась, оставила ему подсказки, где она: алые капли крови вели в узенький коридор со шкафом-купе. Маньяк, специально громко топая, направился по следу Уоррен. Совсем скоро… Совсем скоро он вонзит холодное лезвие прямо ей в грудь. Вспорет живот, изуродует руки и ноги. И да, он сделает ей такое же прекрасное лицо, как и у себя!
А голубоглазая этим временем, сдерживаясь, чтобы не закричать от боли, пронзающей руку, и страха, расползающегося по телу подобно медленно действующему яду, жалась в том самом шкафу-купе на пару с хозяйственными предметами.
«Я умру… Умру… Умру…!» — чуть ли не задыхаясь от ужаса, думала шатенка.
Девушка весьма долго разговаривала с матерью, она даже не заметила, что прошло больше часа. Но, попрощавшись с ней, Венди наконец смогла принять освежающий душ. Струи холодной воды приятно охлаждали измученное тело, даже немного взбадривая. В воздухе приятно пахло шампунем, который шатенка как раз уже смывала со своих волос.
Закончив водные процедуры, голубоглазая выключила воду и вылезла из ванной, обмотавшись большим махровым полотенцем. С коротких волос все еще стекала вода тонкими струйками и девушка, выдохнув, кое-как выжала свою копну.
Вдруг Уоррен замерла, услышав приглушенный шум из глубины квартиры. Она пару раз похлопала глазами и сжала губы в тонкую полоску. Получше завернувшись в полотенце, девушка аккуратно выглянула из проема, осматривая темный коридор.
«Черт!» — Венди цокнула языком и вышла из ванной, проходя по коридору на кухню, придерживая полотенце — Уже от каждого шороха пугаюсь. Что за бред?«— она зашла в помещение и голубые глаза скользнули по открытому окну. Девушка замерла — Стоп. Я ведь оставляла одну лишь щелку. А оно на распашку.» — шатенка, убрав с лица несколько мокрых прядей, подошла к окну, закрывая его — Да ну нафиг. Всего лишь сквозняк!«— Уоррен усмехнулась. Но ее усмешка очень быстро сползла с губ, потому что вдруг дверь кухни за ее спиной громко и резко хлопнула, закрывшись. И это уже не был сквозняк — Нет… Не верю. Это сон…» — Венди, вся бледная от страха, медленно повернулась на сто восемьдесят градусов.
Крик ужаса застрял где-то в тоненьком девичьем горле, глаза от шока непропорционально расширились, сердце пропустило удар и замерев, провалилось куда-то вниз, в животе появился неприятный комок спазма.
Подобная реакция была крайне очевидной. Ведь Венди вообще и не подумала бы, что в ее открытое окно на первый этаж мог бы кто-нибудь и вправду забраться. Но в животный ужас Уоррен ввел не то факт, что в ее скромное жилище кто-то пробрался, пока она была в душе. Ее напугало лицо незваного гостя. Неестественно-бледное, с широкой вырезанной, в прямом смысле, кровавой улыбкой от уха до уха. Глаза обладателя «блистательной» улыбки вот-вот норовили вылететь из орбит. Такое впечатление создавали обуглившиеся черные прижженные веки, сложившиеся гармошкой. Сама радужка голубых глаз была в разы уменьшена, как и зрачок, что придавало его взгляду неудержимого безумия и злобы, которые производили массу негативных впечатлений на любого, кто хоть на долю секунды заглянет в эти глаза.
Шатенке казалось, пока она смотрела на ужасное лицо, на которое падали черные пряди длинных волос, прошло не несколько секунд, а, как минимум, целая вечность.
Но Венди очень быстро вышла из ступора, когда увидела, что псих вытаскивает из кармана белой грязной толстовки большой кухонный нож, который недобро поблескивал.
— Иди спать! — громко и хрипло проорал маньяк, и, замахнувшись ножом, кинулся на девушку.
Уоррен истерично провизжала и успела отскочить в сторону, но убийца полоснул острым лезвием голубоглазую, попав по предплечью.
У девушки из груди вылетел нечленораздельный и испуганный крик, и она схватилась за ранение, кинувшись из кухни. Порез невыносимо болел, пульсировал, страх и паника стали брать верх, от чего ее разум стал притупляться. Да еще и смех позади добавлял ужасу, от чего Венди, сама, не осознавая этого, пищала и верещала, а по ее горячим щекам стали течь слезы. Ноги были, как ватные, от чего русоволосой казалось, что она передвигается непозволительно медленно и из-за этого не сможет вовремя найти себе хоть какое-то убежище.
Но вот только убийца медлил. И, похоже, что медлил специально, дабы полностью насладиться страхом своей жертвы перед ним и запугать хорошенько ее.
Брюнет улыбнулся, от чего его белая и грубая кожа вместе с порезанным ртом заболели. Он чуть напряг прижжённые веки, дабы прикрыть их и немного прищурится. Он, широко и громко шагая, вышел из кухни, осмотревшись по сторонам и покрепче сжав нож.
Улыбка расползалась до невозможности широко и больно, но убийца не придал этому особого внимания. Ведь Венди по собственной глупости, прячась, оставила ему подсказки, где она: алые капли крови вели в узенький коридор со шкафом-купе. Маньяк, специально громко топая, направился по следу Уоррен. Совсем скоро… Совсем скоро он вонзит холодное лезвие прямо ей в грудь. Вспорет живот, изуродует руки и ноги. И да, он сделает ей такое же прекрасное лицо, как и у себя!
А голубоглазая этим временем, сдерживаясь, чтобы не закричать от боли, пронзающей руку, и страха, расползающегося по телу подобно медленно действующему яду, жалась в том самом шкафу-купе на пару с хозяйственными предметами.
«Я умру… Умру… Умру…!» — чуть ли не задыхаясь от ужаса, думала шатенка.
Страница 2 из 67
