Фандом: Ориджиналы. Вот так и стал простой деревенский парень отъявленным рецидивистом…
Добавить в моё избранное
2 мин, 5 сек 85
— Бандит! — раздался громкий крик из оперативного отдела, эхом отразившийся от стен следственного изолятора. Из кабинета оперов высунулся их начальник.
— Это вы мне? — спросил ошарашенно зек, ждавший вызова на дисциплинарную комиссию.
— Да не тебе. Заткнись, — отмахнулся от него опер и вновь заорал: — Бандит!
— Чего? — рявкнул я от дверей курилки, обернувшись.
— Курить есть?
— Бля, а я куда шёл? — спросил я возмущённо, уже отойдя от места для курения.
— А хуй тебя знает. Вдруг по бабам?
— Да ну тебя! — усмехнулся я и, подойдя к нему, протянул открытую пачку. — На, бери!
— Пошли к нам, посидим, покурим.
— Ну пошли, коль зовёшь, — пряча улыбку, ответил я и вошёл вслед за ним в кабинет оперов.
Здесь, в следственном изоляторе, у каждого свои тараканы. А у отделов они общие. Это я понял уже в первый день работы, когда практически сразу все опера в голос меня окрестили «Бандитом». А дело было так.
Первый день. Суматоха, кипа бумаг, полуживые компьютеры и я, носящийся с языком на плече по кабинетам. Время до обеда пролетело быстро — я и глазом моргнуть не успел. Двери кабинетов закрылись, кто-то вышел на волю, чтобы отобедать дома, благо до него недалеко. Я же, полуживой и только осознавший, как болит все моё многострадальное тело, понёс свою тушку до серверной на первом этаже. Там, среди пыли, шума кулеров и в полумраке диодных ламп и было моё обиталище.
Но не успел я пройти и шагу, как одна из дверей распахнулась прямо перед моим носом. Оттуда вывалился здоровенный парень в полевой форме, от которого сильно несло перегаром.
Он с трудом сфокусировал взгляд на мне, ухмыльнулся и рявкнул:
— Бандит, а ты что здесь делаешь? Какого хера шляешься?
— Я, вообще-то, не зек. И не шляюсь, — обескураженно промямлил я в ответ.
— А что ты делаешь?
— Иду! — мой запас терпения всегда быстро истончался, когда я общался с пьяными. Я уже чувствовал, что скоро взорвусь, если этот нелепый допрос продолжится.
— Куда? — он с размаху положил мне руку на плечо, но не успел я ответить, как из дверей кабинета выскочила девушка
— Блин, ну что ты докопался?! — рявкнула она на пьяного. — Это наш новый инженер!
— А на лицо — настоящий рецидивист! — ухмыльнулся тот.
Она мельком взглянула на моё лицо, покрытое шрамами и с перекрученным носом, и выдала, пожав плечами:
— Да, есть такое… Пойдём, с нами пообедаешь!
Вот так я познакомился с операми следственного изолятора. И теперь часто у них бываю, но не только по долгу службы, а просто так — посидеть, поболтать, покурить, в нарды сыграть. И, наверное, весь этот отдел давно уже позабыл, как меня зовут на самом деле, называя не иначе как: «Бандит!»
— Это вы мне? — спросил ошарашенно зек, ждавший вызова на дисциплинарную комиссию.
— Да не тебе. Заткнись, — отмахнулся от него опер и вновь заорал: — Бандит!
— Чего? — рявкнул я от дверей курилки, обернувшись.
— Курить есть?
— Бля, а я куда шёл? — спросил я возмущённо, уже отойдя от места для курения.
— А хуй тебя знает. Вдруг по бабам?
— Да ну тебя! — усмехнулся я и, подойдя к нему, протянул открытую пачку. — На, бери!
— Пошли к нам, посидим, покурим.
— Ну пошли, коль зовёшь, — пряча улыбку, ответил я и вошёл вслед за ним в кабинет оперов.
Здесь, в следственном изоляторе, у каждого свои тараканы. А у отделов они общие. Это я понял уже в первый день работы, когда практически сразу все опера в голос меня окрестили «Бандитом». А дело было так.
Первый день. Суматоха, кипа бумаг, полуживые компьютеры и я, носящийся с языком на плече по кабинетам. Время до обеда пролетело быстро — я и глазом моргнуть не успел. Двери кабинетов закрылись, кто-то вышел на волю, чтобы отобедать дома, благо до него недалеко. Я же, полуживой и только осознавший, как болит все моё многострадальное тело, понёс свою тушку до серверной на первом этаже. Там, среди пыли, шума кулеров и в полумраке диодных ламп и было моё обиталище.
Но не успел я пройти и шагу, как одна из дверей распахнулась прямо перед моим носом. Оттуда вывалился здоровенный парень в полевой форме, от которого сильно несло перегаром.
Он с трудом сфокусировал взгляд на мне, ухмыльнулся и рявкнул:
— Бандит, а ты что здесь делаешь? Какого хера шляешься?
— Я, вообще-то, не зек. И не шляюсь, — обескураженно промямлил я в ответ.
— А что ты делаешь?
— Иду! — мой запас терпения всегда быстро истончался, когда я общался с пьяными. Я уже чувствовал, что скоро взорвусь, если этот нелепый допрос продолжится.
— Куда? — он с размаху положил мне руку на плечо, но не успел я ответить, как из дверей кабинета выскочила девушка
— Блин, ну что ты докопался?! — рявкнула она на пьяного. — Это наш новый инженер!
— А на лицо — настоящий рецидивист! — ухмыльнулся тот.
Она мельком взглянула на моё лицо, покрытое шрамами и с перекрученным носом, и выдала, пожав плечами:
— Да, есть такое… Пойдём, с нами пообедаешь!
Вот так я познакомился с операми следственного изолятора. И теперь часто у них бываю, но не только по долгу службы, а просто так — посидеть, поболтать, покурить, в нарды сыграть. И, наверное, весь этот отдел давно уже позабыл, как меня зовут на самом деле, называя не иначе как: «Бандит!»
