Проклятие

Странно, но ладонь Доктора никогда не ощущалась такой… раздражающей. Роза любила ходить с ним за руку. Это умиротворяло. А ладонь Мастера давила на сознание, будто та Сфера, в которой прятались далеки. Роза несколько раз пыталась высвободить пальцы, но Мастер не отпускал, видимо, по-прежнему подозревая, что она могла сбежать и сообщить о нём.

Людей в парке почти не было, разве что изредка мимо проносились любители бега трусцой. И в их отсутствие — она сама не в счёт — стало очевидно, что Мастер действительно любил природу. Он крутил головой из стороны в сторону, будто впитывая каждый блик солнца и каждую травинку, его ноздри раздувались, вбирая в себя запахи нагретого леса в самом сердце Нью-Йорка.

И Роза невольно тоже расслабилась, наслаждаясь игрой света в ветвях. Ей снова вернулось то беспечное ребячливое настроение, с каким она впервые осознала, что вот-вот увидит Доктора. Странная одежда, выбранная для неё Мастером, только усиливала это ощущение. Она будто и вправду скрывала её от любопытных взглядов, даря опьяняющее ощущение свободы и вседозволенности. Роза ощущала себя… не собой. Кем-то другим, вольным делать что угодно, неузнаваемым, мимолётным. Хламида в стиле хиппи развевалась, украшения постукивали и позванивали в такт шагам, сандалии из некрашеной кожи прокладывали дорожку следов.

— Значит, в твоей ТАРДИС пока нет ничего, кроме консольной и гардероба? — нарушила она тишину, не в силах больше тихо сносить наполнявший душу восторг. — Ты так любишь маскировку?

Глаза Мастера, секунду назад блестевшие удовольствием, как будто потускнели. Он смерил Розу скептическим взглядом: видимо, решал, стоит ли отвечать вообще.

— Нет, там ещё ванна и туалет. А что до маскировки, то она никогда не бывает лишней. Счастье, что в Нью-Йорке по-прежнему любят стиль хиппи, иначе я даже не знаю, что стал бы делать. У тебя ужасная внешность, Роза Тайлер. Пришлось потрудиться, чтобы ты была не похожа на малолетнюю преступницу-наркоманку. Или на стриптизёршу, у которой выходной.

И снова это ощущение, будто налетаешь с размаху на закрытую дверь. Удивительно, насколько быстро Мастер умудрялся вернуть её обратно на землю и заставить вспомнить, с кем она имела дело.

— Мне кажется, я этого не спрашивала! — вспылила Роза, снова пытаясь выдернуть руку из его крепкой хватки, и снова не преуспев. — И вообще мне надоело гулять по этому лесу. Может быть, выйдем на улицы, к людям?

Он вопросительно поднял брови:

— С чего бы это? Планируешь передать весточку своим бывшим патронам?

— Нет! Хочу последний раз посмотреть на людей! Кто знает, может, я вообще их больше не увижу! Ибо вселенная «темна и полна ужасов».

— Какой восхитительный оптимизм, — фыркнул Мастер, сворачивая, тем не менее, к выходу из парка. — Вам, людям, не идут экзистенциальные размышления. Вот в пятьдесят первом веке вы наконец-то стали теми, кем были всегда: жизнерадостными сексуально неразборчивыми существами, распространяющимися по вселенной со скоростью вируса. В этом, по крайней мере, есть некая законченность.

— Это лучше, чем быть пафосными высокомерными якобы гениями, которые только тем и занимаются, что тыкают другие народы в их ошибки, и намекают, что никто другой для них не хорош достаточно, — огрызнулась Роза.

Слова Мастера напомнили ей о Джеке. Впервые за всё время с тех пор, как она была Злым Волком. Иногда ей казалось, что она его оживила. Но тогда почему Доктор не забрал Джека с ними? Она поняла, что скучает по нему. Но как можно скучать по тому, про кого ты даже не знаешь, жив ли он? Все, кто были, и кто будет, мертвы и живы — зависит от точки зрения. Это то, что угнетало её в путешествиях во времени: прекрасно, что ты можешь полететь назад и увидеть живыми тех, кто умер. Но это означает, что те, кого ты видишь живыми, когда-то будут мертвы. Когда ты ступаешь по городам будущего, ты ступаешь по костям всех, кого знал… Жуткое ощущение.

Тем временем они вышли на оживлённую улицу. Перемигивались светофоры, гудели машины. Надо же: в том, другом мире, Роза так ни разу и не побывала в Нью-Йорке — настоящем, а не том, который был на Новой Земле. И теперь она даже не могла сказать, отличаются ли две версии города. От этого у неё кружилась голова. Как же она хотела отсюда улететь, как хотела назад, на свою Землю, в свой космос… Светофор впереди зажёгся зелёным.

В детстве Роза часто гадала на светофорах. Например, «если от дома до школы будет три зелёных и не больше одного красного, то я сдам контрольную на отлично». Она даже не помнила, работало это или нет. Но сейчас привычно подумала: «Если на следующем перекрёстке сразу загорится зелёный, то я найду Доктора».

Она шла вперёд и вперёд, бездумно озираясь, впиваясь взглядом в витрины, в лица людей, пока не дошла до перекрёстка. Едва её ноги заступили на кромку тротуара, как зажёгся зелёный. Сердце подпрыгнуло.