Фандом: Доктор Кто. Во время битвы при Кэнери Уорф Мастер попадает в «мир Пита», и барабаны в его голове стихают. Но наслаждаться спокойствием долго ему не суждено: вскоре на Мастера выходит Торчвуд. Мастеру удаётся от них сбежать, но приходится взять с собой Розу Тайлер. Они оба хотят вернуться в свой прежний мир и найти Доктора, вот только цели у них совершенно разные…
Добавить в моё избранное
114 мин, 22 сек 11562
Мастер глубоко вдохнул, не смея, не решаясь в это поверить. Барабаны. Он больше их не слышал.
А остальные, будто обидевшись на сказанное в запале «ну и пусть», перестали тревожить сны Розы на долгие полгода. Да и откуда им было взяться: на небо она больше не смотрела, благодаря Лондон за милосердное сияние городских огней, не позволявшее звёздному свету пробиться к ней.
Беззвёздное небо было одной из причин, почему Роза съехала из загородного дома Тайлеров и поселилась в небольшой квартире в Лондоне. Вторая причина, разумеется, заключалась в Джеки, которая ненавязчиво, но настойчиво пыталась подтолкнуть Розу к «нормальной жизни»: забыть прошлое, думать о будущем, жизнь настоящим и всё такое прочее. Гладкие аккуратные слова, которые сводились к одному: пора обустраиваться «здесь». Иными словами, навсегда отказаться от мысли, что в жизни Розы хоть когда-нибудь снова будет «там». Джеки хотела как лучше, она никогда не советовала дочери того, чего не желала бы себе, и это лишало Розу последних сил — вспылить, обидеться, разозлиться. Придумать что-нибудь, наконец. Однажды ей удалось. И этот прошлый успех (чуть не стоивший ей жизни, но какая, в сущности, разница?) мешал смириться, сидя занозой в виске.
Теперь Роза жила одна, чтобы мать не видела, с каким выражением лица она встаёт с кровати, как иногда плачет, как смотрит в одну точку, напряжённо и бессмысленно думая об одном: как? Как ей вернуться? И уж тем более теперь Джеки не могла видеть, какого труда Розе стоило каждый день собирать себя из осколков и ехать на работу, чтобы восемь часов в день, пять дней в неделю — не считая сверхурочных — то надеяться, то терять надежду.
И вот сегодня ей снова снились звёзды. Но не та переменчивая и многоцветная морзянка Вселенной, от которой в душе расцветает восторг. Розе снилось колдовское, сумасшедшее, безумное небо, прорезанное десятками и сотнями вихрей, будто сошедших с полотна Ван Гога. В глубине терзавших небосклон воронок расцветало болезненное и притягательное золотистое свечение. Во сне Роза знала: эти закрученные спирали, сминающие пространство, будто пластилин, вели прямо сквозь время. Тысячи временных воронок, между которыми звёзды задерживались в минутном замешательстве, а потом беззвучно лопались и гасли.
Сон оставил её внезапно. Роза сидела на постели, ощущая себя неестественно бодрой и отдохнувшей. Обычно утренний подъём давался ей тяжело: сказывалась приобретённая за время путешествий в ТАРДИС привычка спать столько, сколько захочется. По утрам глаза слипались, мысли путались, в желудке стоял тугой ком, а превращение в человеческое существо начиналось в лучшем случае со второй чашки кофе. Но сейчас сознание Розы было таким ясным, словно она и не спала вовсе.
Она откинула одеяло, опустила ноги на прохладный пол, повернула голову в сторону часов — чтобы увидеть, как прямо на её глазах цифры 6:59 сменяются 7:00. Тоненькая трель будильника прорезала утренний воздух и затихла. Роза убрала руку с кнопки и вздохнула.
«Мне что-то снилось. Что-то странное и тревожное. Вот только что именно?»
Рабочий день был в самом разгаре, когда под потолком заверещала сирена.
«Тревога. Тревога. Инопланетная угроза в секторе 20-70. Повторяю, присутствие инопланетных технологий в секторе 20-70. Уровень опасности — оранжевый».
Отдел оперативного реагирования Торчвуда в полном составе кинулись надевать обмундирование. Роза щёлкнула по виску шлемофона, проверяя связь.
— Сектор 20-70 — это ведь банковское хранилище, так?
Короткое шипение — и в шлемофоне раздался голос Рейли, второго координатора:
— Совершенно верно. Новое хранилище, спроектированное после указа Хариет Джонс. Эванс, сколько займёт дорога?
Снова шипение, под аккомпанемент которого Роза поправила бронежилет, затянула на руках защитные перчатки и проверила пистолет в кобуре.
— Минут двадцать, если вы, копуши, не перестанете меня задерживать! — со смехом отозвался Джулиан Эванс, водитель. — Инопланетяне-грабители… Какой-то сюрреализм. Зачем им золото?
Он снова рассмеялся. Роза, с разбега плюхнувшаяся на сидение патрульного микроавтобуса прямо за водительским местом, резко оборвала:
— Ничего смешного. Золото используется для микросхем и контактов.
Глаза Рейли, обрамлённые прорезью шлема, сощурились, выдавая тревогу:
— Думаешь, это снова кибермены?
Глава №2: Пришелец
Роза проснулась и резко села на постели. Ей снова снились звёзды. Раньше — до залива Злого Волка — они снились ей чуть ли не каждую ночь: галактики и туманности, чёрные дыры и пульсары, вращение бесконечных часов вселенной, мириады светящихся «шестерёнок». И каждая звезда нашёптывала ровно одно слово: «Доктор». Звёзды держали Розу на своей орбите. Это они заставили её пересечь всю Европу, чтобы на пустынном пляже Норвегии сказать «одно последнее прощай». Если верить Доктору, одна из звёзд поплатилась за это жизнью.А остальные, будто обидевшись на сказанное в запале «ну и пусть», перестали тревожить сны Розы на долгие полгода. Да и откуда им было взяться: на небо она больше не смотрела, благодаря Лондон за милосердное сияние городских огней, не позволявшее звёздному свету пробиться к ней.
Беззвёздное небо было одной из причин, почему Роза съехала из загородного дома Тайлеров и поселилась в небольшой квартире в Лондоне. Вторая причина, разумеется, заключалась в Джеки, которая ненавязчиво, но настойчиво пыталась подтолкнуть Розу к «нормальной жизни»: забыть прошлое, думать о будущем, жизнь настоящим и всё такое прочее. Гладкие аккуратные слова, которые сводились к одному: пора обустраиваться «здесь». Иными словами, навсегда отказаться от мысли, что в жизни Розы хоть когда-нибудь снова будет «там». Джеки хотела как лучше, она никогда не советовала дочери того, чего не желала бы себе, и это лишало Розу последних сил — вспылить, обидеться, разозлиться. Придумать что-нибудь, наконец. Однажды ей удалось. И этот прошлый успех (чуть не стоивший ей жизни, но какая, в сущности, разница?) мешал смириться, сидя занозой в виске.
Теперь Роза жила одна, чтобы мать не видела, с каким выражением лица она встаёт с кровати, как иногда плачет, как смотрит в одну точку, напряжённо и бессмысленно думая об одном: как? Как ей вернуться? И уж тем более теперь Джеки не могла видеть, какого труда Розе стоило каждый день собирать себя из осколков и ехать на работу, чтобы восемь часов в день, пять дней в неделю — не считая сверхурочных — то надеяться, то терять надежду.
И вот сегодня ей снова снились звёзды. Но не та переменчивая и многоцветная морзянка Вселенной, от которой в душе расцветает восторг. Розе снилось колдовское, сумасшедшее, безумное небо, прорезанное десятками и сотнями вихрей, будто сошедших с полотна Ван Гога. В глубине терзавших небосклон воронок расцветало болезненное и притягательное золотистое свечение. Во сне Роза знала: эти закрученные спирали, сминающие пространство, будто пластилин, вели прямо сквозь время. Тысячи временных воронок, между которыми звёзды задерживались в минутном замешательстве, а потом беззвучно лопались и гасли.
Сон оставил её внезапно. Роза сидела на постели, ощущая себя неестественно бодрой и отдохнувшей. Обычно утренний подъём давался ей тяжело: сказывалась приобретённая за время путешествий в ТАРДИС привычка спать столько, сколько захочется. По утрам глаза слипались, мысли путались, в желудке стоял тугой ком, а превращение в человеческое существо начиналось в лучшем случае со второй чашки кофе. Но сейчас сознание Розы было таким ясным, словно она и не спала вовсе.
Она откинула одеяло, опустила ноги на прохладный пол, повернула голову в сторону часов — чтобы увидеть, как прямо на её глазах цифры 6:59 сменяются 7:00. Тоненькая трель будильника прорезала утренний воздух и затихла. Роза убрала руку с кнопки и вздохнула.
«Мне что-то снилось. Что-то странное и тревожное. Вот только что именно?»
Рабочий день был в самом разгаре, когда под потолком заверещала сирена.
«Тревога. Тревога. Инопланетная угроза в секторе 20-70. Повторяю, присутствие инопланетных технологий в секторе 20-70. Уровень опасности — оранжевый».
Отдел оперативного реагирования Торчвуда в полном составе кинулись надевать обмундирование. Роза щёлкнула по виску шлемофона, проверяя связь.
— Сектор 20-70 — это ведь банковское хранилище, так?
Короткое шипение — и в шлемофоне раздался голос Рейли, второго координатора:
— Совершенно верно. Новое хранилище, спроектированное после указа Хариет Джонс. Эванс, сколько займёт дорога?
Снова шипение, под аккомпанемент которого Роза поправила бронежилет, затянула на руках защитные перчатки и проверила пистолет в кобуре.
— Минут двадцать, если вы, копуши, не перестанете меня задерживать! — со смехом отозвался Джулиан Эванс, водитель. — Инопланетяне-грабители… Какой-то сюрреализм. Зачем им золото?
Он снова рассмеялся. Роза, с разбега плюхнувшаяся на сидение патрульного микроавтобуса прямо за водительским местом, резко оборвала:
— Ничего смешного. Золото используется для микросхем и контактов.
Глаза Рейли, обрамлённые прорезью шлема, сощурились, выдавая тревогу:
— Думаешь, это снова кибермены?
Страница 5 из 32
