Фандом: Шерлок BBC. У каждого в жизни есть воспоминание о том, что заставило его выбрать путь, по которому он теперь идет… Грегори Лестрейд всегда считал себя ответственным и целеустремленным человеком. Он очень серьезно относился к своей работе, любил ее и готов был пожертвовать даже личной жизнью в угоду раскрытию очередного преступления. В общем, Грегори Лестрейд был прирожденным детективом.
Добавить в моё избранное
4 мин, 39 сек 12543
Грегори Лестрейд всегда считал себя ответственным и целеустремленным человеком. Он очень серьезно относился к своей работе, любил ее и готов был пожертвовать даже личной жизнью в угоду раскрытию очередного преступления. В общем, Грегори Лестрейд был прирожденным детективом.
Хотя, наверное, все-таки не прирожденным, потому что детективу недостаточно иметь острый ум и хорошую память, как бы ни был уверен в этом Шерлок. Грег очень долго не мог привыкнуть к смерти, которая, казалось, преследовала его по пятам. Только спустя шесть с лишним лет после начала работы, проснувшись однажды утром с жутким похмельем, Грег понял, что это он преследует смерть везде, где может ее увидеть.
Смерть ужасна всегда. Не важно, настигает она кого-то из твоих близких или совершенно незнакомого человека, не важно, каким образом он умирает, не важно, есть ли у него семья. Это всегда потеря.
Грег до сих пор вздрагивал при первом взгляде на очередной труп, и это, конечно, не могло укрыться от цепких глаз Шерлока.
— Что не так? — спросил он, когда они впервые оказались на месте преступления вдвоем, без лишних ушей.
— Трупы, — мрачно сказал Грег. — Они слишком… мертвые.
Он ожидал, что Шерлок засмеется, выдаст какую-нибудь саркастичную фразочку из своего неиссякаемого запаса, но тот лишь молча кивнул, как будто… понимал. И Грегу стало легче.
Со временем ужас от смерти притупился и поутих. Единственным напоминанием о прошлых чувствах служила могила, на которую Грег приходил каждый год девятого октября.
В тот день он впервые узнал, что значит чувствовать вину за чью-то смерть. Грег только поступил на службу в Скотланд-Ярд, и его таскали на все вызовы, куда он мог попасть физически, — в рамках обучения, так сказать. Он и не был против: в молодости в крови еще бурлила жажда влезть в любое дело.
Они приехали на заброшенную фабрику — поступил сигнал о том, что рядом с ней видели машину похитителя дочки какого-то политика. Грег не был в курсе всего расследования, его взяли, чтобы он посмотрел на оперативную работу, может, даже принял какое-то участие.
Они разделились на пары и отправились обследовать развалины. Было холодно, противно, воняло чем-то протухшим. Когда Грег поморщился, его напарник — уже бывалый полицейский с огромным опытом за плечами — усмехнулся.
— Крысы, — коротко пояснил он. — Питаются падалью, тащат ее поближе к своим норам, вот и вонища.
Грег тяжело сглотнул и хотел было сказать что-то несомненно глупое и бестолковое — таким было все, что он тогда говорил, пытаясь казаться остроумным и веселым в глазах коллег, — когда раздались звуки выстрелов. Он так перепугался, что замер, не в силах пошевелиться и предпринять хоть что-то.
Как в замедленной съемке он видел перекатывающегося по полу напарника с кровоточащим плечом, которое зацепила пуля, слышал слишком тихие звуки выстрелов, стоны, которые, наверное, должны были быть криками. Потом напарник вскинул пистолет, прицелился куда-то, где Грег видел только темноту, и выстрелил.
Наступила тишина, и только спустя несколько очень долгих минут Грег услышал всхлипы. Он бросился было в комнату, из которой в них стреляли, но вспомнил про напарника. Тот хрипел, прижимая руку к груди, и по его пальцам стекала кровь, в полумраке кажущаяся черной. Грег никогда прежде не видел, как то-то умирает… то есть на самом деле умирает, прямо у него на глазах. Он опустился на колени, протянул руки, но напарник мотнул головой, выдавив:
— Девочка… Помоги ей, сейчас!
И Грег подорвался, побежал в соседнюю комнату, но там уже никого не было. Присмотревшись, он заметил на пыльном полу следы — большие, явно мужские, и маленькие, детские.
Грег сжал зубы и кинулся по следам, которые привели его в помещение с вывалившейся наружу стеной. Похититель стоял спиной к провалу, держа одной рукой маленькую девочку, а второй прижимая к ее горлу нож.
— Я должен выйти отсюда живым и свободным, иначе она умрет, — крикнул он.
Грег растерялся. Его обучали, как надо действовать в таких ситуациях, но от паники все вылетело из головы. Он сделал шаг вперед, необдуманно, инстинктивно, и похититель, усмехнувшись, коротким движением распорол кожу под ключицей. Девочка вскрикнула, потом заплакала. Сквозь рыдания Грег разобрал:
— Помогите… пожалуйста… жить…
Грег понимал, что у него нет даже возможности достать пистолет — движение выйдет слишком долгим. Он растерялся, молясь, чтобы хоть кто-то появился, но его окружала тишина, время от времени прерываемая детскими всхлипами.
— Ну же, — рявкнул похититель. — Я не собираюсь торчать тут и ждать подкрепления.
И тогда Грег решился. Он потянулся к рации, якобы собираясь дать указания остальным группам, а сам резко выдернул пистолет. Но когда он посмотрел на похитителя, тот уже ухмылялся во весь рот, а его рука опускалась вниз вместе с ножом, с которого капала кровь с гулким и до тошноты отвратительным звуком.
Хотя, наверное, все-таки не прирожденным, потому что детективу недостаточно иметь острый ум и хорошую память, как бы ни был уверен в этом Шерлок. Грег очень долго не мог привыкнуть к смерти, которая, казалось, преследовала его по пятам. Только спустя шесть с лишним лет после начала работы, проснувшись однажды утром с жутким похмельем, Грег понял, что это он преследует смерть везде, где может ее увидеть.
Смерть ужасна всегда. Не важно, настигает она кого-то из твоих близких или совершенно незнакомого человека, не важно, каким образом он умирает, не важно, есть ли у него семья. Это всегда потеря.
Грег до сих пор вздрагивал при первом взгляде на очередной труп, и это, конечно, не могло укрыться от цепких глаз Шерлока.
— Что не так? — спросил он, когда они впервые оказались на месте преступления вдвоем, без лишних ушей.
— Трупы, — мрачно сказал Грег. — Они слишком… мертвые.
Он ожидал, что Шерлок засмеется, выдаст какую-нибудь саркастичную фразочку из своего неиссякаемого запаса, но тот лишь молча кивнул, как будто… понимал. И Грегу стало легче.
Со временем ужас от смерти притупился и поутих. Единственным напоминанием о прошлых чувствах служила могила, на которую Грег приходил каждый год девятого октября.
В тот день он впервые узнал, что значит чувствовать вину за чью-то смерть. Грег только поступил на службу в Скотланд-Ярд, и его таскали на все вызовы, куда он мог попасть физически, — в рамках обучения, так сказать. Он и не был против: в молодости в крови еще бурлила жажда влезть в любое дело.
Они приехали на заброшенную фабрику — поступил сигнал о том, что рядом с ней видели машину похитителя дочки какого-то политика. Грег не был в курсе всего расследования, его взяли, чтобы он посмотрел на оперативную работу, может, даже принял какое-то участие.
Они разделились на пары и отправились обследовать развалины. Было холодно, противно, воняло чем-то протухшим. Когда Грег поморщился, его напарник — уже бывалый полицейский с огромным опытом за плечами — усмехнулся.
— Крысы, — коротко пояснил он. — Питаются падалью, тащат ее поближе к своим норам, вот и вонища.
Грег тяжело сглотнул и хотел было сказать что-то несомненно глупое и бестолковое — таким было все, что он тогда говорил, пытаясь казаться остроумным и веселым в глазах коллег, — когда раздались звуки выстрелов. Он так перепугался, что замер, не в силах пошевелиться и предпринять хоть что-то.
Как в замедленной съемке он видел перекатывающегося по полу напарника с кровоточащим плечом, которое зацепила пуля, слышал слишком тихие звуки выстрелов, стоны, которые, наверное, должны были быть криками. Потом напарник вскинул пистолет, прицелился куда-то, где Грег видел только темноту, и выстрелил.
Наступила тишина, и только спустя несколько очень долгих минут Грег услышал всхлипы. Он бросился было в комнату, из которой в них стреляли, но вспомнил про напарника. Тот хрипел, прижимая руку к груди, и по его пальцам стекала кровь, в полумраке кажущаяся черной. Грег никогда прежде не видел, как то-то умирает… то есть на самом деле умирает, прямо у него на глазах. Он опустился на колени, протянул руки, но напарник мотнул головой, выдавив:
— Девочка… Помоги ей, сейчас!
И Грег подорвался, побежал в соседнюю комнату, но там уже никого не было. Присмотревшись, он заметил на пыльном полу следы — большие, явно мужские, и маленькие, детские.
Грег сжал зубы и кинулся по следам, которые привели его в помещение с вывалившейся наружу стеной. Похититель стоял спиной к провалу, держа одной рукой маленькую девочку, а второй прижимая к ее горлу нож.
— Я должен выйти отсюда живым и свободным, иначе она умрет, — крикнул он.
Грег растерялся. Его обучали, как надо действовать в таких ситуациях, но от паники все вылетело из головы. Он сделал шаг вперед, необдуманно, инстинктивно, и похититель, усмехнувшись, коротким движением распорол кожу под ключицей. Девочка вскрикнула, потом заплакала. Сквозь рыдания Грег разобрал:
— Помогите… пожалуйста… жить…
Грег понимал, что у него нет даже возможности достать пистолет — движение выйдет слишком долгим. Он растерялся, молясь, чтобы хоть кто-то появился, но его окружала тишина, время от времени прерываемая детскими всхлипами.
— Ну же, — рявкнул похититель. — Я не собираюсь торчать тут и ждать подкрепления.
И тогда Грег решился. Он потянулся к рации, якобы собираясь дать указания остальным группам, а сам резко выдернул пистолет. Но когда он посмотрел на похитителя, тот уже ухмылялся во весь рот, а его рука опускалась вниз вместе с ножом, с которого капала кровь с гулким и до тошноты отвратительным звуком.
Страница 1 из 2
