Обратная сторона галеона

Из дневника

12 сентября 1998 года

Меня зовут Джинни Поттер. Джинни — не от Вирджиния «девственная», а от Джиневра «белая волшебница». Родители всегда определяли для себя четкую грань между светом и тьмой и держались света (воплощением которого, по их мнению, являлся Альбус Дамблдор). К этому свету они приучали с пеленок и меня с братьями. Не боясь прослыть предателями крови, осознанно рискуя жизнями ради высшей цели.

Жизнь всех Орденцев, равно как и подростков, заставших Вторую магическую, четко разбита на «до» и«после». Битва за Хогвартс изменила все. Сломала слишком многих магов, неважно, за какую из сторон они боролись.

Оглядываясь назад, я понимаю, что четкой грани между добром и злом нет и быть не может. Есть только обстоятельства и твой выбор в той или иной ситуации. Ряд случайностей и событий, которые предрешают дальнейшие судьбы магов.

Мы — дети войны, искалеченное поколение, которое до сих пор пытается справиться с произошедшим. Которое отчаянно старается заново научиться жить в мире без войны.

В том холодном мае никто не смог порадоваться победе. Все наше время и силы уходили на то, чтобы проститься с ушедшими. Смерть Фредерика стала самым сильным ударом по моей семье. Она же привела к тому, что еще один мой брат превратился в пустую оболочку. Безжизненное тело Фреда стало последней каплей для пошатнувшейся психики Рона. Он отказался воспринимать ТАКУЮ действительность.

Я не знаю, есть ли среди выходцев Норы человек со здоровой психикой, учитывая все, что довелось пережить нашей семье. Не уверена, что такой человек вообще найдется и среди тех, кто пережил битву за Хогвартс.

Гермиона осталась верной себе и не бросила Рона, хотя я же считаю этот поступок как раз таки отклонением от нормы. Умнейшая ведьма своего поколения ставит крест на своей личной жизни в возрасте девятнадцати лет, чтобы посвятить себя уходу за недееспособным большим ребенком, которому ни один колдомедик не пророчит выздоровления.

Моя жизнь так же предопределена. Не успев смириться с потерей братьев и множества друзей, я узнала, что беременна от Гарри. Едва сбросив траур, мы впопыхах сыграли свадьбу, так и не поняв до конца, насколько меня и нынешнего мужа изменила эта война. Порою мне кажется, что мой Гарри все же умер тогда, в той битве. Человек, с которым сейчас я делю постель и от которого ношу ребенка под сердцем, меня пугает. Все мои подозрения списывают на дородовую депрессию и на поствоенные психологические травмы (еще бы, после случая с Роном).

Возможно, они правы, и стоит мне только родить, как все это пройдет. Именно поэтому доктор Закерман посоветовала мне вести этот дневник в качестве терапии.

Тот факт, что Гарри был последним крестражем Волдеморта, шокировал многих, но откровенно говоря, куда больше меня шокировало поведение Дамблдора, который знал обо всем столько лет. Как искусно он манипулировал Гарри, влиял на его восприятие мира год от года!

Как бы там ни было, партия сыграна, маски сняты, а победителей не осудит никто, кроме собственной совести.

День ото дня я замечаю в Гарри качества, которых до того в упор не видела в нем. Шеклболт назначил его главой нового Аврората и на удивление, он доволен высокой должностью. Ему нравится отдавать приказы, нравится изучать боевую магию и использовать ее в работе. Я заметила, что ему нравится упражняться в парселтанге, и это меня волнует сильнее всего. Такое чувство, что часть Волдеморта по-прежнему является частью Гарри. Но я думала, что с падением Темного Лорда его качества так же должны были бы самоискорениться. Впрочем, сведений об этом вопросе слишком мало, чтобы знать наверняка, как именно должно быть. Я не могу объяснить это исходя из логики или его действий. Я просто чувствую темную магию. Чувствую то, что исходило от дневника Тома Реддла тогда, на первом курсе, когда он пил мою энергию и эмоции, чтобы восстановить оболочку. Но сейчас это немного не так. Он не питается моей силой, но чувство присутствия темной магии постоянно меня тревожит. Накрывает с головой. Я словно медленно схожу с ума. А он снисходительно смеется, когда узнает от Гермионы или от моей мамы о том, чем я делюсь с ними насчет супруга. Как же я надеюсь на то, что это просто паранойя, и паранойя эта излечима. Ведь зачала я ребенка уже после Битвы.

Письма из Лондона

Дорогой Виктор!

Огромное спасибо тебе, мой милый друг, за теплое поздравление с моим девятнадцатилетием. А также за запоздалое поздравление со свадьбой. Правда свадьбой это можно назвать с натяжкой. По факту это скорее оформление опекунства над моим Роном. Ты, должно быть, в курсе того, о чем трубили все магические СМИ после нашей победы над Волдемортом (еще раз хочу сказать тебе спасибо за поддержку в то нелегкое для магической Британии время). Как бы там ни было, считаю, что должна рассказать тебе о случившемся в моей жизни из первых уст.