Фандом: Малефисента. Неслышно прокрадываюсь сквозь деревья, чтобы полюбоваться на нее издали, чтобы услышать колокольчиковый звон ее смеха, чтобы увидеть невинный розовый румянец на щечках. Она так прекрасна. Мне бы хотелось провести ладонью по ее волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы.
Добавить в моё избранное
4 мин, 2 сек 199
Неслышно прокрадываюсь сквозь деревья, чтобы полюбоваться на нее издали, чтобы услышать колокольчиковый звон ее смеха, чтобы увидеть невинный розовый румянец на щечках. Она так прекрасна. Мне бы хотелось провести ладонью по ее волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. Почувствовать в воздухе ее аромат, смешанный с запахом цветов. Видеть улыбку на ее губах.
Губы… Проблема именно в них. Я думаю о них, когда они растягиваются в улыбке. Черт, я думаю о них. Как она прикусывает нижнюю губу, как проворный язычок их иногда облизывает, оставляя влажный блеск. Они, должно быть, нежные и с легким привкусом цветочной пыльцы, а может быть, легкой горчинки.
Все должно быть не так! Это уродливо! Это неправильно!
О, если бы она просто позволила мне наблюдать издали… безмолвно…
«Принцесса очнется от вечного сна, но лишь испытав поцелуй истинной любви. Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
Хрупкая девушка восхищенно озирается по сторонам.
— Я знаю, ты здесь. Выйди, не бойся! — говорит она.
Бояться? Эту трогательную девчонку?
— Я не боюсь.
О, дивное создание, ты совсем не ведаешь, о чем просишь!
— Тогда выходи!
— Ты испугаешься.
Секундный благоговейный трепет на ее ангельском личике через мгновение сменяется беззаботным озорством.
— Я знаю, кто ты!
— Вот как?
— Ты моя фея-крестная.
Глубокий вздох. Фея-крестная. Горькая усмешка про себя. Удар сердца. И еще один.
— Ч-что?
— Фея-крестная — та, что приглядывала, оберегала от бед, я знаю!
О, дитя! Невинное, дивное, наивное дитя!
Легкий взмах руки, и девушка околдована. Я аккуратно укладываю ее в постель. Легонько откидываю выбившуюся прядку волос со лба. Смотрю в это кукольное личико. Что же я наделала?
«Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
— Пусть заклятье мое не свершится вовек! Пусть заклятье мое не свершится вовек. Пусть заклятье мое не свершится…
Но все тщетно, его не отменить.
— Прости меня. Прости меня, чудище, — шепчу я ей, — если бы у меня были крылья, я готова была бы сама их срезать, лишь бы… Но легко жертвовать тем, чего у тебя и так нет, не так ли?
Аврора каждый день появляется в Топких Болотах. С ее приходом все окружающее словно начинает дышать, отряхиваясь от мрака.
Ее прикосновение для меня словно ледяная сталь. Словно тысячи иголок пронизывают запястье. «Ты моя фея-крестная», «Ты моя фея-крестная», «Ты моя фея-крестная» — я кричу эти спасительные слова про себя, хватаясь за них, чтобы не потерять остатки разума.
— Я давно не ребенок.
— Я понимаю.
Ты даже представить себе не можешь, как я это понимаю.
— Я придумала: через год-другой я поселюсь на Болотах. Будем жить с тобой и заботиться друг о друге.
На Болотах слишком светло от ее улыбки. Мне слишком светло. Это слишком для меня. Это несправедливо для нее.
— Зачем же ждать год-другой? — спрашиваю я, а она совершенно не видит в этом вопросе подвоха.
— Я жила бы здесь долго и счастливо. Завтра же расскажу тетушкам! — а радуется, как ребенок, кружась на месте.
— Тогда до завтра! — отвечаю я.
Она еще не знает — веселого «завтра» не будет. Мое глупое сердце, лучше бы тебя вырезали вместе с крыльями, а вместо положили камень. Но, Аврора, так будет лучше для тебя!
Завтра она наконец узнаешь правду.
Прости меня, чудище! Сегодня я позволю себе мокрые дорожки на щеках, но завтра нет.
Как же больно видеть страх и слезы в ее глазах. И быть тому причиной.
«Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
Я готова ползать у нее в ногах, лишь бы она позволила прикоснуться к подолу своего платья.
Зачем, принцесса, ты вернулась в замок?!
Мое проклятие сбывается. А я умираю внутри себя.
«… поцелуй истинной любви».
Просто нужно найти этого мальчишку Филиппа! Он избавит ее от бремени черного проклятья — моего «подарка» ей — все, что я смогла дать ей взамен на лучезарную улыбку, розовые щечки, колокольчиковый смех.
Легко жертвовать тем, чего у тебя и так нет, верно? Моих верных крыльев давно уже нет. Их отняли у меня. Она дарила мне что-то сравнимое с полетом: бешеный стук сердца, нехватку воздуха, легкость. Она просто подарила мне новые крылья.
Мое проклятие сбылось. Поцелуй не помог. Она спит вечным сном. Заклятье мое нерушимо и вечно.
Я подхожу к ее постели. Предательские слезы застилают глаза. Теперь я могу любоваться ею вблизи. В лунном свете она такая прекрасная. Померк невинный розовый румянец. И я провожу ладонью по ее волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. Она мерно вздыхает в вечном сне.
— Тому, что я сделала, прощения нет.
Губы… Проблема именно в них. Я думаю о них, когда они растягиваются в улыбке. Черт, я думаю о них. Как она прикусывает нижнюю губу, как проворный язычок их иногда облизывает, оставляя влажный блеск. Они, должно быть, нежные и с легким привкусом цветочной пыльцы, а может быть, легкой горчинки.
Все должно быть не так! Это уродливо! Это неправильно!
О, если бы она просто позволила мне наблюдать издали… безмолвно…
«Принцесса очнется от вечного сна, но лишь испытав поцелуй истинной любви. Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
Хрупкая девушка восхищенно озирается по сторонам.
— Я знаю, ты здесь. Выйди, не бойся! — говорит она.
Бояться? Эту трогательную девчонку?
— Я не боюсь.
О, дивное создание, ты совсем не ведаешь, о чем просишь!
— Тогда выходи!
— Ты испугаешься.
Секундный благоговейный трепет на ее ангельском личике через мгновение сменяется беззаботным озорством.
— Я знаю, кто ты!
— Вот как?
— Ты моя фея-крестная.
Глубокий вздох. Фея-крестная. Горькая усмешка про себя. Удар сердца. И еще один.
— Ч-что?
— Фея-крестная — та, что приглядывала, оберегала от бед, я знаю!
О, дитя! Невинное, дивное, наивное дитя!
Легкий взмах руки, и девушка околдована. Я аккуратно укладываю ее в постель. Легонько откидываю выбившуюся прядку волос со лба. Смотрю в это кукольное личико. Что же я наделала?
«Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
— Пусть заклятье мое не свершится вовек! Пусть заклятье мое не свершится вовек. Пусть заклятье мое не свершится…
Но все тщетно, его не отменить.
— Прости меня. Прости меня, чудище, — шепчу я ей, — если бы у меня были крылья, я готова была бы сама их срезать, лишь бы… Но легко жертвовать тем, чего у тебя и так нет, не так ли?
Аврора каждый день появляется в Топких Болотах. С ее приходом все окружающее словно начинает дышать, отряхиваясь от мрака.
Ее прикосновение для меня словно ледяная сталь. Словно тысячи иголок пронизывают запястье. «Ты моя фея-крестная», «Ты моя фея-крестная», «Ты моя фея-крестная» — я кричу эти спасительные слова про себя, хватаясь за них, чтобы не потерять остатки разума.
— Я давно не ребенок.
— Я понимаю.
Ты даже представить себе не можешь, как я это понимаю.
— Я придумала: через год-другой я поселюсь на Болотах. Будем жить с тобой и заботиться друг о друге.
На Болотах слишком светло от ее улыбки. Мне слишком светло. Это слишком для меня. Это несправедливо для нее.
— Зачем же ждать год-другой? — спрашиваю я, а она совершенно не видит в этом вопросе подвоха.
— Я жила бы здесь долго и счастливо. Завтра же расскажу тетушкам! — а радуется, как ребенок, кружась на месте.
— Тогда до завтра! — отвечаю я.
Она еще не знает — веселого «завтра» не будет. Мое глупое сердце, лучше бы тебя вырезали вместе с крыльями, а вместо положили камень. Но, Аврора, так будет лучше для тебя!
Завтра она наконец узнаешь правду.
Прости меня, чудище! Сегодня я позволю себе мокрые дорожки на щеках, но завтра нет.
Как же больно видеть страх и слезы в ее глазах. И быть тому причиной.
«Заклятье мое нерушимо и вечно, и никому не дано его снять!»
Я готова ползать у нее в ногах, лишь бы она позволила прикоснуться к подолу своего платья.
Зачем, принцесса, ты вернулась в замок?!
Мое проклятие сбывается. А я умираю внутри себя.
«… поцелуй истинной любви».
Просто нужно найти этого мальчишку Филиппа! Он избавит ее от бремени черного проклятья — моего «подарка» ей — все, что я смогла дать ей взамен на лучезарную улыбку, розовые щечки, колокольчиковый смех.
Легко жертвовать тем, чего у тебя и так нет, верно? Моих верных крыльев давно уже нет. Их отняли у меня. Она дарила мне что-то сравнимое с полетом: бешеный стук сердца, нехватку воздуха, легкость. Она просто подарила мне новые крылья.
Мое проклятие сбылось. Поцелуй не помог. Она спит вечным сном. Заклятье мое нерушимо и вечно.
Я подхожу к ее постели. Предательские слезы застилают глаза. Теперь я могу любоваться ею вблизи. В лунном свете она такая прекрасная. Померк невинный розовый румянец. И я провожу ладонью по ее волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. Она мерно вздыхает в вечном сне.
— Тому, что я сделала, прощения нет.
Страница 1 из 2
