Гарь

Краснеют под веками искры позора —
Должно быть, слеза укатилась, звеня.
Всемирная сеть оплетается точно
Мне снова все те же одиннадцать лет.
И вот я читаю, ругаясь построчно,
Твоей копипасты последний куплет.
Костёр отобрал всё живое у кожи,
Обеих нас в пепел запарил недуг.
Ты знаешь, мы, кажется, были похожи,
Да только имела ты… этих… подруг!…
Ты ходишь, как дурочка, жертвой наружу,
И нового Джеффа не примешь никак.
Внутри ровный лёд пародирует стужу,
Пока оболочка краснеет, как рак.
В огне ты подохла, и нечто влетело
В твой прахом уделанный рубленный фарш.
И цель его жизни — одно только дело,
Один только мести негаснущий марш.
Слепая ты стерва с стандартом на внешность!
Ожоги давно не равняются злу.
Сама не потянешь святую безгрешность —
Так нечего прятать в перчатки иглу!
Сжимаю я нож и царапаю руки.
Кипение мчится до скрипа зубов.
Ты мстишь где-то там, я же — тухну от муки:
Я будто никто, и весь мир бестолков.
Горя́чи, свирепы, бездушны и колки,
Отчаянны, пылко несущие рок,
Теперь мы — лохматые ржавые волки,
А хищник, признайся, совсем одинок.
И шпарит о рёбра какая-то штука —
То ль зависть, то ль дикость, то ль прочая тварь.
Вдали мы от света, вдали мы от звука.
По жизни мы, знаешь, не пламя, а гарь.