Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2624
Подальше от страны, дальше от Беса, от Города Надежд, от Кири.
— Киря, почему ты здесь?
Я думал, он тоже покинет страну и никогда больше не вернется сюда. Приподнимаюсь на кровати, ползу к краю. Тело ослаблено, наркота выходит. Те две таблетки, которые оставил Кирилл, я еще не съел.
— Я здесь работаю, — сухо отвечает он и смотрит на меня с презрительной усмешкой. — Как, впрочем, и ты.
Киря ненавидит меня — всем телом ощущаю злость, идущую от него. И я могу его понять — тоже ненавижу себя за всё, что сделал. Поступил как трус, пытаясь сбежать от воспоминаний, от себя изменившегося.
И всё же нашу встречу — а я был уверен, что когда-нибудь встречусь с Кирей — представлял по-другому: не в комнате борделя, пропахшей спермой и потом, не с таким подавленным настроением, и не чувствуя на себе этого прожигающего, ненавидящего взгляда.
Надо поговорить с ним. Попытаться объяснить свой поступок, сказать, что я был глуп. Киря продолжает стоять и смотреть на меня. Как же я скучал по нему, блин. Я очень скучал и часто думал о нём.
— Кирь, мне не хватало тебя, — выдыхаю эти слова.
Они даются мне с трудом. Поднимаюсь с кровати и делаю шаг ему навстречу, но Киря резко останавливает меня: еле задевая плечи руками, толкает обратно на кровать, прищуривается, сжимает губы.
— Лучше не подходи ко мне, — он шепчет, но ощущение такое, будто орёт мне на ухо. — Не смотри в мою сторону, не приближайся ближе, чем на метр, иначе я за себя не отвечаю.
— Что с тобой?
Не могу поверить, что всё сказанное — его слова. Смотрю, стараясь разглядеть в до боли знакомых чертах своего друга. Те же волосы, те же глаза, как будто виделись с ним только вчера. Но черты лица заострились вместе с характером. Теперь это не мой Киря, и виноват в этом, кажется, я. Он бросает взгляд на таблетки, затем, развернувшись, идет к выходу.
— Лучше съешь их, — небрежно бросает он. — Завтра пятница, а значит, народ попрёт кучей и, скорее всего, неадекватный.
Он закрывает за собой дверь, даже не посмотрев в мою сторону. Глаза мгновенно увлажняются, слёзы стекают по щекам. Вытираю их ладонью, ползу к подушке и накрываюсь одеялом с головой. Столько в жизни произошло, а я всё такой же нытик. Всё изменилось, только я один — нет. Остался на том же уровне, в своих семнадцати годах. С теми же снами о Городе Надежд, с воспоминаниями о сексе с Бесом и туманными желаниями по отношению к Кире. Какие мной тогда владели чувства? Столько раз пытался ответить себе, и в голову приходило лишь одно — это было безумие.
И к великому сожалению, я от него не вылечился. Ни на секунду не забывал о прошлом, не давал забыть своей матери. Наверно, поэтому она сейчас в больнице. Как сказал лечащий врач — все болезни от нервов.
Утром просыпаюсь совершенно разбитый, даже не сопротивляюсь, когда местный парикмахер — от слова «хер» — усаживает меня на принесенный с собой стульчик и начинает подравнивать чёлку.
— Я похож на девочку, — смотрю в маленькое зеркальце, подставленное мне под нос.
Зареветь бы, да сил нет. И настроения тоже. Мне всю ночь снился Кирилл: он стоял у кровати и смотрел на меня как на говно. Собственно, куском говна я сейчас и являюсь. Мелкий, жалкий, даже на парня не похожий.
— Клиенты любят таких красивеньких, — жеманно произносит хер с ножницами в руках. — А с чёлочкой ты просто маленькая принцесса.
Ну спасибо.
Когда парикмахер покидает комнату, перебираюсь в кресло и пялюсь в окно. Скоро стоянка начнет заполняться, а ко мне в комнату ввалится какой-нибудь козёл и будет трахать меня. Смотрю на таблетки, которые лежат на столе. Нет желания их есть, только голова потом болит, но… Экстази — отличный способ заглушить эмоции, перевоплотить их на время в положительные.
Через какое-то время в дверь стучат, и на пороге комнаты появляются два высоченных парня в одинаковых брючных костюмах. Позади вижу начальника борделя. Он, нагло подвигая клиентов, заходит в комнату и в течение пары минут объясняет им правила.
— И еще: мы шлюх не бьём! — добавляет он, многозначительно глядя на парней.
— А связать его хоть можно? — спрашивает один и с надеждой смотрит на начальника.
— А вдвоем трахнуть? — догоняет другой и косится на меня.
Хватаю со столика таблетки и быстро закидываю их в рот. Воды под рукой нет, слюней мало. Таблетки горькие, как моя жизнь. Но…
Я сам приехал сюда. Я сделал выбор, хоть вариантов, в общем-то, и не было. Мне нужны деньги…
— Да без проблем, — отвечает начальник.
Меня. Вдвоём. Эти громилы… Страшно до дрожи, в глазах снова слёзы стоят. Какой же я жалкий… Скорее бы таблетки подействовали!
Они стоят голые напротив кровати. Привязали мои руки к изголовью, но всё это напрасно — я и не думаю двигаться. Чувствую тёплые волны, накрывающие меня изнутри.
— Киря, почему ты здесь?
Я думал, он тоже покинет страну и никогда больше не вернется сюда. Приподнимаюсь на кровати, ползу к краю. Тело ослаблено, наркота выходит. Те две таблетки, которые оставил Кирилл, я еще не съел.
— Я здесь работаю, — сухо отвечает он и смотрит на меня с презрительной усмешкой. — Как, впрочем, и ты.
Киря ненавидит меня — всем телом ощущаю злость, идущую от него. И я могу его понять — тоже ненавижу себя за всё, что сделал. Поступил как трус, пытаясь сбежать от воспоминаний, от себя изменившегося.
И всё же нашу встречу — а я был уверен, что когда-нибудь встречусь с Кирей — представлял по-другому: не в комнате борделя, пропахшей спермой и потом, не с таким подавленным настроением, и не чувствуя на себе этого прожигающего, ненавидящего взгляда.
Надо поговорить с ним. Попытаться объяснить свой поступок, сказать, что я был глуп. Киря продолжает стоять и смотреть на меня. Как же я скучал по нему, блин. Я очень скучал и часто думал о нём.
— Кирь, мне не хватало тебя, — выдыхаю эти слова.
Они даются мне с трудом. Поднимаюсь с кровати и делаю шаг ему навстречу, но Киря резко останавливает меня: еле задевая плечи руками, толкает обратно на кровать, прищуривается, сжимает губы.
— Лучше не подходи ко мне, — он шепчет, но ощущение такое, будто орёт мне на ухо. — Не смотри в мою сторону, не приближайся ближе, чем на метр, иначе я за себя не отвечаю.
— Что с тобой?
Не могу поверить, что всё сказанное — его слова. Смотрю, стараясь разглядеть в до боли знакомых чертах своего друга. Те же волосы, те же глаза, как будто виделись с ним только вчера. Но черты лица заострились вместе с характером. Теперь это не мой Киря, и виноват в этом, кажется, я. Он бросает взгляд на таблетки, затем, развернувшись, идет к выходу.
— Лучше съешь их, — небрежно бросает он. — Завтра пятница, а значит, народ попрёт кучей и, скорее всего, неадекватный.
Он закрывает за собой дверь, даже не посмотрев в мою сторону. Глаза мгновенно увлажняются, слёзы стекают по щекам. Вытираю их ладонью, ползу к подушке и накрываюсь одеялом с головой. Столько в жизни произошло, а я всё такой же нытик. Всё изменилось, только я один — нет. Остался на том же уровне, в своих семнадцати годах. С теми же снами о Городе Надежд, с воспоминаниями о сексе с Бесом и туманными желаниями по отношению к Кире. Какие мной тогда владели чувства? Столько раз пытался ответить себе, и в голову приходило лишь одно — это было безумие.
И к великому сожалению, я от него не вылечился. Ни на секунду не забывал о прошлом, не давал забыть своей матери. Наверно, поэтому она сейчас в больнице. Как сказал лечащий врач — все болезни от нервов.
Утром просыпаюсь совершенно разбитый, даже не сопротивляюсь, когда местный парикмахер — от слова «хер» — усаживает меня на принесенный с собой стульчик и начинает подравнивать чёлку.
— Я похож на девочку, — смотрю в маленькое зеркальце, подставленное мне под нос.
Зареветь бы, да сил нет. И настроения тоже. Мне всю ночь снился Кирилл: он стоял у кровати и смотрел на меня как на говно. Собственно, куском говна я сейчас и являюсь. Мелкий, жалкий, даже на парня не похожий.
— Клиенты любят таких красивеньких, — жеманно произносит хер с ножницами в руках. — А с чёлочкой ты просто маленькая принцесса.
Ну спасибо.
Когда парикмахер покидает комнату, перебираюсь в кресло и пялюсь в окно. Скоро стоянка начнет заполняться, а ко мне в комнату ввалится какой-нибудь козёл и будет трахать меня. Смотрю на таблетки, которые лежат на столе. Нет желания их есть, только голова потом болит, но… Экстази — отличный способ заглушить эмоции, перевоплотить их на время в положительные.
Через какое-то время в дверь стучат, и на пороге комнаты появляются два высоченных парня в одинаковых брючных костюмах. Позади вижу начальника борделя. Он, нагло подвигая клиентов, заходит в комнату и в течение пары минут объясняет им правила.
— И еще: мы шлюх не бьём! — добавляет он, многозначительно глядя на парней.
— А связать его хоть можно? — спрашивает один и с надеждой смотрит на начальника.
— А вдвоем трахнуть? — догоняет другой и косится на меня.
Хватаю со столика таблетки и быстро закидываю их в рот. Воды под рукой нет, слюней мало. Таблетки горькие, как моя жизнь. Но…
Я сам приехал сюда. Я сделал выбор, хоть вариантов, в общем-то, и не было. Мне нужны деньги…
— Да без проблем, — отвечает начальник.
Меня. Вдвоём. Эти громилы… Страшно до дрожи, в глазах снова слёзы стоят. Какой же я жалкий… Скорее бы таблетки подействовали!
Они стоят голые напротив кровати. Привязали мои руки к изголовью, но всё это напрасно — я и не думаю двигаться. Чувствую тёплые волны, накрывающие меня изнутри.
Страница 11 из 86
