Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2634
Никогда не забуду, как он изнасиловал меня, но почему-то сказать, что ненавижу его, не могу. Мы связаны с ним. От начала наших дней и до конца. А впрочем, жизнь в любом случае раскидает нас: меня со своей жалостью и нытьём и Кирилла с его жестокостью и черствостью. Но так хотелось бы…
— Выбрали что-нибудь? — ко мне подходит консультант и мило улыбается.
Глазки черным карандашом подведены, губы подкрашены. Стоит, кокетничает, а Киря, глядя на него, хмурится. Идёт в нашу сторону, берет меня за локоть, другой рукой — две попавшиеся вещи и тащит к примерочным.
— Давай резче! — вталкивает в кабинку и задергивает шторку.
Стягиваю свободную майку, которую он мне дал утром, надеваю поло. Через пару мгновений шторка чуть отодвигается, и Кирилл протягивает джинсы.
— Держи, их еще померяй.
Темно-синие, классические. Сидят отлично, вместе с поло вообще создают приятное впечатление. Зачем только все это? Шесть дней, и я снова буду упорно трудиться, продавать свою задницу и сосать члены клиентов.
— Даже не похоже, что я — шлюха, да? — спрашиваю, отодвигая шторку. Даю Кире посмотреть на себя и сразу отворачиваюсь, стараясь скрыть слёзы.
А он смотрит в отражение, внутрь кабинки заходит, закрывает нас от посторонних глаз.
— Тёма…
Оборачиваюсь, прижимаюсь к нему, а он губами целует мою шею, подбородок.
— Поцелуй меня, Кирь, — шепчу умоляюще. — Прошу тебя, поцелуй меня, я так хочу…
Но он не слышит меня. Он не хочет слышать. Просто делает то, что сам желает. Поло стаскивает новое, джинсы быстро оказываются рядом на полу. Разворачивает меня к себе спиной, штаны спускает. Смазывает член слюной и, обняв меня за грудь, не давая опереться на стену, полностью вводит член внутрь. Трахает быстро, не задевая меня бёдрами, чтобы нас не могли слышать окружающие. Свободной рукой водит по члену, быстро-быстро.
Я задыхаюсь: от приятной боли, от слёз. Чувства перемешиваются, я на грани нервного срыва, но не кричу, не бьюсь в истерике. Просто реву и через несколько сильных толчков кончаю, заляпывая зеркало. Стараюсь успокоить быстро бьющееся сердце.
— Зачем ты так со мной? — спрашиваю тихо и сажусь на небольшой мягкий пуф. Кирилл возвращает на место штаны, поправляет свою футболку. Не смотрит на меня, но я вижу в его глазах смятение. — Зачем? Мне скоро возвращаться туда…
До самого дома молчим. Я убит. В очередной раз. Думал, что уже ничто во мне не сможет умереть. Но когда приехал в Город Теней, когда оказался рядом с Кирей, понял, что родился. А теперь…
«Мне нужен отдых», — сказал Киря, и через полчаса, когда я сидел на кухне и пил чай, он открыл дверь соседу, тому самому парню, который тусовался у подъезда. Я словил еще один пренебрежительный взгляд и решил сменить чай на коньяк.
Мне нужен отдых. А отдых — это то, что отключит мой мозг. Полночи пил, слушая, как они ебутся в спальне, а затем ушел к себе.
На улице светлеет. Опять солнце, кажется, я ненавижу его. Задергиваю жалюзи и, пошатываясь, ложусь обратно на диван.
Хоть бы я умер сегодня.
Хоть бы умер…
Просыпаюсь. Голова нещадно гудит, в ушах — звон. Вспоминаю прошедшие дни. Тоска, печаль, боль — сплошной негатив. Волной накатывает, и не могу сдержаться, начинаю реветь, громко и взахлёб. Блядь, за что всё это?
Лучше бы на играх убили. Лучше бы не рождался вовсе. Отрываю голову от подушки, заставляю себя подняться с кровати. Подхожу к окну, буквально раздираю жалюзи, хватаюсь за ручку и поворачиваю. Через секунду в лицо бьёт теплый ветер. Внизу всё красочно, зелено. Блестящие дома и деревья. Большие деревья, мягкие и темные, как морские волны.
Думаю о матери, о том, что сказал врач, когда рассказывал про операцию и возможные последствия, и риск. Всегда есть риск. Риск того, что она умрет, или того, что я сейчас выпаду из окна. Какой здесь этаж — даже представить сложно.
Забираюсь на подоконник, утирая слёзы и сопли о Кирину майку.
Страшно. Очень страшно.
Но еще ужаснее оставаться здесь, продолжать наблюдать, продолжать падать в пропасть. Пусть я умру по-настоящему. Не хочу больше чувствовать…
Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладони. Возможно, это последнее, что я чувствую. Еще немного боли, а после — тишина — яркая, оглушающая. Картинка перед глазами расплывается: деревья идут волнами, дома — ломаными линиями. Душу раздирает боль, очень холодно внутри.
Холодно и сразу горячо.
Смотрю вниз и вижу руки. Длинные пальцы, ладони. Сжимают меня, тянут внутрь комнаты, и кажется, будто я упаду навзничь. Но не падаю. Почти не вижу Его, но знаю, что это он. Другого не может быть.
— Киря! — ору изо всех сил, продолжая реветь. Давлюсь слезами, а он усаживается на пол, меня к себе на колени подтягивает и обнимает.
— Я здесь, — шепчет тихо, голос его дрожит.
— Выбрали что-нибудь? — ко мне подходит консультант и мило улыбается.
Глазки черным карандашом подведены, губы подкрашены. Стоит, кокетничает, а Киря, глядя на него, хмурится. Идёт в нашу сторону, берет меня за локоть, другой рукой — две попавшиеся вещи и тащит к примерочным.
— Давай резче! — вталкивает в кабинку и задергивает шторку.
Стягиваю свободную майку, которую он мне дал утром, надеваю поло. Через пару мгновений шторка чуть отодвигается, и Кирилл протягивает джинсы.
— Держи, их еще померяй.
Темно-синие, классические. Сидят отлично, вместе с поло вообще создают приятное впечатление. Зачем только все это? Шесть дней, и я снова буду упорно трудиться, продавать свою задницу и сосать члены клиентов.
— Даже не похоже, что я — шлюха, да? — спрашиваю, отодвигая шторку. Даю Кире посмотреть на себя и сразу отворачиваюсь, стараясь скрыть слёзы.
А он смотрит в отражение, внутрь кабинки заходит, закрывает нас от посторонних глаз.
— Тёма…
Оборачиваюсь, прижимаюсь к нему, а он губами целует мою шею, подбородок.
— Поцелуй меня, Кирь, — шепчу умоляюще. — Прошу тебя, поцелуй меня, я так хочу…
Но он не слышит меня. Он не хочет слышать. Просто делает то, что сам желает. Поло стаскивает новое, джинсы быстро оказываются рядом на полу. Разворачивает меня к себе спиной, штаны спускает. Смазывает член слюной и, обняв меня за грудь, не давая опереться на стену, полностью вводит член внутрь. Трахает быстро, не задевая меня бёдрами, чтобы нас не могли слышать окружающие. Свободной рукой водит по члену, быстро-быстро.
Я задыхаюсь: от приятной боли, от слёз. Чувства перемешиваются, я на грани нервного срыва, но не кричу, не бьюсь в истерике. Просто реву и через несколько сильных толчков кончаю, заляпывая зеркало. Стараюсь успокоить быстро бьющееся сердце.
— Зачем ты так со мной? — спрашиваю тихо и сажусь на небольшой мягкий пуф. Кирилл возвращает на место штаны, поправляет свою футболку. Не смотрит на меня, но я вижу в его глазах смятение. — Зачем? Мне скоро возвращаться туда…
До самого дома молчим. Я убит. В очередной раз. Думал, что уже ничто во мне не сможет умереть. Но когда приехал в Город Теней, когда оказался рядом с Кирей, понял, что родился. А теперь…
«Мне нужен отдых», — сказал Киря, и через полчаса, когда я сидел на кухне и пил чай, он открыл дверь соседу, тому самому парню, который тусовался у подъезда. Я словил еще один пренебрежительный взгляд и решил сменить чай на коньяк.
Мне нужен отдых. А отдых — это то, что отключит мой мозг. Полночи пил, слушая, как они ебутся в спальне, а затем ушел к себе.
На улице светлеет. Опять солнце, кажется, я ненавижу его. Задергиваю жалюзи и, пошатываясь, ложусь обратно на диван.
Хоть бы я умер сегодня.
Хоть бы умер…
Просыпаюсь. Голова нещадно гудит, в ушах — звон. Вспоминаю прошедшие дни. Тоска, печаль, боль — сплошной негатив. Волной накатывает, и не могу сдержаться, начинаю реветь, громко и взахлёб. Блядь, за что всё это?
Лучше бы на играх убили. Лучше бы не рождался вовсе. Отрываю голову от подушки, заставляю себя подняться с кровати. Подхожу к окну, буквально раздираю жалюзи, хватаюсь за ручку и поворачиваю. Через секунду в лицо бьёт теплый ветер. Внизу всё красочно, зелено. Блестящие дома и деревья. Большие деревья, мягкие и темные, как морские волны.
Думаю о матери, о том, что сказал врач, когда рассказывал про операцию и возможные последствия, и риск. Всегда есть риск. Риск того, что она умрет, или того, что я сейчас выпаду из окна. Какой здесь этаж — даже представить сложно.
Забираюсь на подоконник, утирая слёзы и сопли о Кирину майку.
Страшно. Очень страшно.
Но еще ужаснее оставаться здесь, продолжать наблюдать, продолжать падать в пропасть. Пусть я умру по-настоящему. Не хочу больше чувствовать…
Сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладони. Возможно, это последнее, что я чувствую. Еще немного боли, а после — тишина — яркая, оглушающая. Картинка перед глазами расплывается: деревья идут волнами, дома — ломаными линиями. Душу раздирает боль, очень холодно внутри.
Холодно и сразу горячо.
Смотрю вниз и вижу руки. Длинные пальцы, ладони. Сжимают меня, тянут внутрь комнаты, и кажется, будто я упаду навзничь. Но не падаю. Почти не вижу Его, но знаю, что это он. Другого не может быть.
— Киря! — ору изо всех сил, продолжая реветь. Давлюсь слезами, а он усаживается на пол, меня к себе на колени подтягивает и обнимает.
— Я здесь, — шепчет тихо, голос его дрожит.
Страница 18 из 86
