Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2622
Артём лежит на кровати, подгибает колени, пальцами цепляет покрывало и стонет. Его мажет. Ему сейчас хорошо. Приятная дрожь волнами накрывает, это состояние мне знакомо. Он приоткрывает глаза и, глядя на меня, накрывается одеялом.
— Кто ты такой? — шепотом спрашивает он.
Медленно кладу таблетку на стол.
— Не твоё дело!
Пусть лучше молчит! Не стоит со мной разговаривать. Артём пытается приподняться, но падает обратно на спину. Улыбается, прикрывая глаза. Он красивый. Всегда красивым был. Перехватывает дыхание…
Я трезвый, не обдолбанный, не накуренный даже, но штормит, и кровь бурлит. Я готов разлететься на тысячу осколков.
— Сними маску, — просит он. — Я хочу видеть твоё лицо.
Догадаться он не может, значит, вариант один: я пугаю его. В этой сраной маске тигрёнка я навожу ужас, даже когда Тёма пребывает в состоянии эйфории. Отрицательно мотаю головой. Не сниму.
— Я вижу, как ты хочешь меня, — томно шепчет он, облизывая сухие губы.
Блядь…
Желание, проснувшееся несколько секунд назад, испаряется. Вновь волнами накатывает злость. Хочу схватить его за плечи и встряхнуть так, чтоб голова слетела с плеч. Пусть продаётся, но зачем же шлюхой быть? Кто-то бы ему всю дурь из головы выбил!
А впрочем… Кладу на стол вторую таблетку. Пусть отрывается по полной. Кушать подано.
Ноги не мои — не чувствую их. Выхожу из комнаты, ныряю в длинный коридор. Иду к Максимке и в течение следующих двух часов ебу его до потери сознания. В глазах темнеет, и только тогда останавливаюсь, так и не кончив. Максим что-то бормочет себе под нос, хныкать пытается. Но он тоже под таблетками — зареветь при желании не сможет.
Поднимаюсь с кровати, натягиваю брюки, грязную рубашку и маску. Ботинки пыльные, протираю их носовым платком и убираюсь к черту из гребаных апартаментов в свой кабинет…
К двум часам начинают подтягиваться первые клиенты. Они ленивы после обеда, медлительны и не оригинальны, поэтому в течение какого-то времени наблюдаю обычный трах.
У Артёма никого нет. Он может проспаться, но возможностью этой не пользуется: просто мотается по комнате, передвигая мебель так, как ему удобно.
Кресло двигает к противоположной стене, маленькая кушетка с блестящей красной обивкой переезжает ближе к кровати, кофейный столик встаёт рядом. Пару минут пытаюсь понять, что мне напоминает эта обновлённая обстановка, а потом сердце аж подпрыгивает в груди. Комната Беса, вылитая. Если бы не зудящий красный и отсутствие балкона — попадание было бы стопроцентное.
Тянусь рукой к ящику в столе, открываю и, достав несколько стикеров, быстро заклеиваю изображение комнаты Артёма на мониторе. Пусть делает, что считает нужным.
Откидываю маску в сторону; достаю из кармана пачку сигарет и одну из них потрошу. Десять минут спустя настроение улучшается. Сижу, улыбаюсь, накуренный в щепки. Смотрю на мониторы, разглядываю новых посетителей, намалёванных и разодетых шлюх.
Парень кучерявый, который лишился таблетки, буянит вовсю. В обязанности мои входит только останавливать разбуянившихся клиентов, так что с интересом смотрю на то, как пацан разносит комнату. Перевернул вверх дном совершенно всё: выгреб вещи из шкафа, стащил бельё с кровати. Кресло вверх ножками лежит у двери. Через мгновение он подходит с настольной лампой к зеркалу и, размахиваясь, разбивает его. Тянусь к внутреннему телефону, чтобы сообщить об этом Олегу. Но Олег уже в курсе: через секунду он появляется в комнате, хватает парня за шею и что-то кричит ему. Кучерявый орёт в ответ, пытается треснуть Олега по щеке.
На первом этаже в общей гостиной двое мужиков тискают парня в красных стрингах. Лапают за задницу, гладят член через тонкие трусы, зажимая тело между собой. Хочу посмотреть на это вблизи. Увеличиваю изображение, сердце начинает биться чаще. Дышать становится труднее, воздух кажется разряженным, неспокойным, как мои воспоминания. Гостиная — длинная узкая комната, тысячу раз красная. Небольшое количество необходимой мебели, напольных ламп, декоративных деревьев — всё это красиво расставлено.
Клиент садится на одну из кушеток и тянет к себе шлюху. Тот уверенно усаживается на его член, опираясь спиной на второго мужика, застывшего сзади. Через какое-то время они ебут парня вдвоём. Всё происходит слишком медленно, растянуто. Становится ясно, что они все получают удовольствие. Шлюху не бьют, не дергают за волосы, даже не шлёпают по жопе. Культурные какие.
Охранники в душевой концлагеря не были такими любезными. Просто зажали и оттрахали так, что в сортир нормально ходить не мог неделю. «Знаешь, а ведь это отличная закалка — попасть в свободный город после Города Надежд!» — как-то сказал мне парень из соседнего подъезда. Он еще потом два месяца лежал в больнице со сломанными ребрами, перекошенной челюстью и сотрясением.
Но что значит свободный город?
— Кто ты такой? — шепотом спрашивает он.
Медленно кладу таблетку на стол.
— Не твоё дело!
Пусть лучше молчит! Не стоит со мной разговаривать. Артём пытается приподняться, но падает обратно на спину. Улыбается, прикрывая глаза. Он красивый. Всегда красивым был. Перехватывает дыхание…
Я трезвый, не обдолбанный, не накуренный даже, но штормит, и кровь бурлит. Я готов разлететься на тысячу осколков.
— Сними маску, — просит он. — Я хочу видеть твоё лицо.
Догадаться он не может, значит, вариант один: я пугаю его. В этой сраной маске тигрёнка я навожу ужас, даже когда Тёма пребывает в состоянии эйфории. Отрицательно мотаю головой. Не сниму.
— Я вижу, как ты хочешь меня, — томно шепчет он, облизывая сухие губы.
Блядь…
Желание, проснувшееся несколько секунд назад, испаряется. Вновь волнами накатывает злость. Хочу схватить его за плечи и встряхнуть так, чтоб голова слетела с плеч. Пусть продаётся, но зачем же шлюхой быть? Кто-то бы ему всю дурь из головы выбил!
А впрочем… Кладу на стол вторую таблетку. Пусть отрывается по полной. Кушать подано.
Ноги не мои — не чувствую их. Выхожу из комнаты, ныряю в длинный коридор. Иду к Максимке и в течение следующих двух часов ебу его до потери сознания. В глазах темнеет, и только тогда останавливаюсь, так и не кончив. Максим что-то бормочет себе под нос, хныкать пытается. Но он тоже под таблетками — зареветь при желании не сможет.
Поднимаюсь с кровати, натягиваю брюки, грязную рубашку и маску. Ботинки пыльные, протираю их носовым платком и убираюсь к черту из гребаных апартаментов в свой кабинет…
К двум часам начинают подтягиваться первые клиенты. Они ленивы после обеда, медлительны и не оригинальны, поэтому в течение какого-то времени наблюдаю обычный трах.
У Артёма никого нет. Он может проспаться, но возможностью этой не пользуется: просто мотается по комнате, передвигая мебель так, как ему удобно.
Кресло двигает к противоположной стене, маленькая кушетка с блестящей красной обивкой переезжает ближе к кровати, кофейный столик встаёт рядом. Пару минут пытаюсь понять, что мне напоминает эта обновлённая обстановка, а потом сердце аж подпрыгивает в груди. Комната Беса, вылитая. Если бы не зудящий красный и отсутствие балкона — попадание было бы стопроцентное.
Тянусь рукой к ящику в столе, открываю и, достав несколько стикеров, быстро заклеиваю изображение комнаты Артёма на мониторе. Пусть делает, что считает нужным.
Откидываю маску в сторону; достаю из кармана пачку сигарет и одну из них потрошу. Десять минут спустя настроение улучшается. Сижу, улыбаюсь, накуренный в щепки. Смотрю на мониторы, разглядываю новых посетителей, намалёванных и разодетых шлюх.
Парень кучерявый, который лишился таблетки, буянит вовсю. В обязанности мои входит только останавливать разбуянившихся клиентов, так что с интересом смотрю на то, как пацан разносит комнату. Перевернул вверх дном совершенно всё: выгреб вещи из шкафа, стащил бельё с кровати. Кресло вверх ножками лежит у двери. Через мгновение он подходит с настольной лампой к зеркалу и, размахиваясь, разбивает его. Тянусь к внутреннему телефону, чтобы сообщить об этом Олегу. Но Олег уже в курсе: через секунду он появляется в комнате, хватает парня за шею и что-то кричит ему. Кучерявый орёт в ответ, пытается треснуть Олега по щеке.
На первом этаже в общей гостиной двое мужиков тискают парня в красных стрингах. Лапают за задницу, гладят член через тонкие трусы, зажимая тело между собой. Хочу посмотреть на это вблизи. Увеличиваю изображение, сердце начинает биться чаще. Дышать становится труднее, воздух кажется разряженным, неспокойным, как мои воспоминания. Гостиная — длинная узкая комната, тысячу раз красная. Небольшое количество необходимой мебели, напольных ламп, декоративных деревьев — всё это красиво расставлено.
Клиент садится на одну из кушеток и тянет к себе шлюху. Тот уверенно усаживается на его член, опираясь спиной на второго мужика, застывшего сзади. Через какое-то время они ебут парня вдвоём. Всё происходит слишком медленно, растянуто. Становится ясно, что они все получают удовольствие. Шлюху не бьют, не дергают за волосы, даже не шлёпают по жопе. Культурные какие.
Охранники в душевой концлагеря не были такими любезными. Просто зажали и оттрахали так, что в сортир нормально ходить не мог неделю. «Знаешь, а ведь это отличная закалка — попасть в свободный город после Города Надежд!» — как-то сказал мне парень из соседнего подъезда. Он еще потом два месяца лежал в больнице со сломанными ребрами, перекошенной челюстью и сотрясением.
Но что значит свободный город?
Страница 9 из 86
