Не остынет

Не остынет

Почувствовав касание, Гермиона вздрогнула − как вздрогнула бы от лёгкого удара током. И резко обернулась, мысленно похвалив себя за то, что у неё хватило самообладания не достать палочку в тот же миг. Ведь в волшебстве не было никакой необходимости. В послевоенной магической Британии, и уж тем более в маггловской лондонской квартирке, внезапных нападений ждать не следовало. Пожалуй, не было необходимости и вздрагивать по таким пустяковым поводам.

Но Гермиона ничего не могла с собой поделать. Всегда невольно пугалась, когда к ней походили со спины и задевали. Будь то лёгкое касание чужой руки о плечо или мягкое поглаживание талии — в первую секунду она считала это бесцеремонным вторжением на её территорию. Пусть затем, после короткого внутреннего «ой», всё быстро приходило в норму… В первый миг рефлекторный испуг всегда был искренним. Мимолётным, как вспышка молнии, но настоящим, как пожар, который иногда разгорается от маленькой искры.

Обычно Гермиона говорила что-то вроде «не делай так, мне это не нравится», и неловкая ситуация рассеивалась. В худшем случае после такого заявления любители подкрадываться сзади забывали о её просьбе, и всё повторялось, в лучшем — информацию принимали к сведению. Отличился только Люциус Малфой. Когда он подошёл к ней со спины (она в тот момент стояла на кухне, заваривала для них чай) и коснулся её руки, Гермиона привычно вздрогнула.

− Что такое? — так и не оторвав ладонь, спросил Люциус мягко. Мягко ровно настолько, насколько мягким мог быть тон бывшего Пожирателя Смерти.

− Нет, ничего… Мне просто не нравится, когда сзади подкрадываются… − призналась Гермиона, почему-то чувствуя себя виноватой. Словно она сделала что-то неправильно.

− Ты меня боишься?

− Нет-нет, я всего лишь не люблю, когда…

− Не любишь, когда я подхожу к тебе сзади? — продолжил он вроде бы и верно, но в то же время переиначив истину. − Я понял.

− Да нет же, Люциус! Дело не в тебе.

− Согласен. Дело в тебе. В том, что ты меня боишься, − уверенно заявил он. Уверенно ровно настолько, насколько мог быть уверен в своём устрашающем виде бывший Пожиратель. Пусть его лицо и не скрывала никакая маска, и даже палочка мирно лежала в заднем кармане брюк… Да, Гермиона ненамеренно подмечала такие мелочи, хоть и не собиралась устраивать внеплановую дуэль. Тем более — с мужчиной, которого пригласила в гости на чашку чая. И который по-прежнему держал свою ладонь на её предплечье.

− Думаешь?

− Вижу.

− Но если бы я тебя боялась, разве стала бы я делать вот так… − растягивая слова, проговорила Гермиона. Отступив на шаг в сторону, она схватила со стола большую пачку сахарной пудры и высыпала добрую её половину прямо на Люциуса. Это стоило сделать хотя бы ради того, чтобы увидеть его лицо. Шок, недоумение, осуждение и, наконец, возмущение.

− Какое ребячество, − только и сказал он, вырвав пачку пудры у неё из рук. Вряд ли в этом был резон сейчас — повторять свой трюк Гермиона всё равно бы не стала. Люциус и без того был повержен: «атака» пришлась на рубашку, брюки и даже немного на лицо.

− Может быть. Но зато я тебя не боюсь.

− Уверена? Ведь это твоё… − Люциус только сейчас прочёл надпись на этикетке, − … пудра − у меня.

Усмехнувшись собственной затее, он пригрозил ей злосчастной пачкой. Выглядел при этом весьма забавно − насколько забавным вообще может быть бывший Пожиратель Смерти. Если бы каких-то полгода назад кто-то рискнул бы сообщить Гермионе, что через несколько месяцев она будет нападать на Люциуса Малфоя, держа в руках только сахарную пудру, а он в ответ будет делать то же самое, игнорируя волшебную палочку, она бы только рассмеялась в ответ. Правда, и в реальности она тоже рассмеялась. А вы бы попробовали сдержать хохот, глядя на то, как один из самых сильных волшебников страны грозится высыпать на вас простую маггловскую пудру…

Было странно, что Люциус быстро сменил гнев на милость. Хотя Гермиона и без его неодобрения понимала, что сделала глупость. Благо с помощью волшебства устранить последствия этого баловства можно было за пару мгновений. Но только она успела подумать, что надо бы взять палочку и завершить этот фарс, как Люциус остановил её лёгким поцелуем.

− Ты сладкий, − прошептала она, имея в виду не только пудру. А затем, потянувшись к палочке, добавила: − Наверное, надо это почистить…

− Есть идея получше, − с этими словами Люциус одним движением стянул с себя рубашку, не потрудившись даже расстегнуть все пуговицы. — Где у тебя ванная? Пойдём.

Гермиона замялась. Ведь вряд ли Люциусу действительно было так необходимо принять душ у неё дома, верно?

— Я заварила чай, − напомнила она. − Он ведь остынет, если мы уйдём.

— Не остынет. Или подогреем.

А ведь начиналось всё ровно так же — с чая. Около полугода назад Люциус впервые пригласил её в кафе, что располагалось прямо в Министерстве.