Moons — Отважная семейка

Глава 1. Inclination — Наклон орбиты

— Раньше мы могли это делать, когда захотим, — мечтательно сказала Лаванда, смешиваясь с толпой.

— Раньше мы много чего могли делать, когда захотим, — ответил Марк.

Он положил руку ей на талию и мягко сжал пальцы.

Толпа, выходящая из театра «Новый Глобус», неожиданно остановилась. Лаванда Мун не видела ничего, кроме сомкнувшихся вокруг неё людей, а она ненавидела попадать в окружение. Рост Марка был его большим преимуществом и позволял видеть далеко над замершей толпой. Даже на четырёхдюймовых каблуках Лаванда едва доставала Марку до плеч. Она подняла голову и вопросительно повела бровями. Они были вместе больше пяти лет, поэтому Лаванде не пришлось ничего говорить. Марк поймал её взгляд, поднялся на цыпочки и доложил обстановку.

— Слишком много людей, вот и всё, — уверил он Лаванду. — Впереди уже пошло движение. Мы скоро выйдем.

Через несколько секунд толпа стала продвигаться вперёд. Они медленно вышли из театра и направились к Бэнксайд-Джетти. Марк вывел Лаванду из людского потока и потянул в сторону пристани. Несколько минут они стояли, опираясь о перила, и молча смотрели на Темзу, вспоминая только что увиденное утреннее представление.

Острый, терпкий запах города тяжело повис в неподвижном воздухе. Сеющая апатию жара безжалостно липла к телу. Они стояли и наблюдали за тем, как река лениво течёт в сторону моря. Послеполуденное солнце, всё ещё яркое и жаркое, слегка клонилось к западу; его ослепительное июльское сияние заставляло переливаться радужным цветом медленные, усталые воды старушки-Темзы.

— Но нет покоя голове в венце, — процитировала Лаванда, нарушая созерцательную тишину. В отличие от своего мужа, она не любила долго молчать. — Тот маггл был умный малый.

— Верно. Но я предпочитаю его комедии, — сухо ответил Марк.

Лаванда рассмеялась, повернулась лицом к своему худощавому, высокому мужу и обхватила его руками за шею. Она собиралась наклонить его для поцелуя, но Марк не поддался. Вместо этого он подхватил её за талию и подсадил на перила. Как только Лаванда оказалась с ним на одном уровне, Марк наклонился вперёд. Их поцелуй был долгим, медленным, нежным и привычным.

— Всё-таки классно я научила тебя целоваться, — с гордым видом пробормотала Лаванда, как только поцелуй закончился.

— Не уверен, — ответил Марк, — думаю, мне потребуется ещё очень много практики.

Лаванда рассмеялась и обняла его. Марк обхватил её своими длинными, худыми руками, и она прильнула к нему, расслабляясь в его объятиях.

— С годовщиной вас, миссис Мун. Вы уже два года как замужем. Как вам новый статус? — спросил он. Его лёгкий шотландский акцент тёплым дыханием пощекотал ей ухо.

— Два года будет только завтра, Марк. В три часа дня. Я пока ни о чём не жалею, — Лаванда покрутилась в его руках, взглянула на наручные часы и задумчиво посмотрела Марку в глаза.

— Что будем делать, Марк? До полнолуния почти четыре часа, — сказала она.

— Пойдем со мной, — ответил Марк. Он ссадил её с перил и осторожно опустил на землю. Взявшись за руки, они медленно побрели по южному берегу.

Проходя мимо корабля-музея «Белфаст», они вспоминали день свадьбы. Беседа была, как обычно, односторонней. Лаванда болтала без умолку, а Марк изредка вставлял какой-нибудь ёмкий комментарий. Когда они переходили на другой берег Темзы по Тауэрскому мосту, обсуждение дошло до медового месяца; воспоминание о той трёхнедельной поездке в США заставило их четыре раза остановиться и прерваться на поцелуи, которые становились всё более горячими.

На северном берегу реки перед ними выросла громада Лондонского Тауэра, но Марк проигнорировал его. Когда они свернули в сторону от бледных зубчатых стен, Лаванда наконец поняла, куда её ведут. Она засунула ладонь в задний карман брюк мужа и сказала:

— А вы, оказывается, сентиментальны, мистер Мун.

Они прошлись вдоль северного берега к доку Святой Катерины, затем направились к зданию бывшего склада специй и приправ, в котором теперь располагался отель Диккенса, и остановились во дворе отеля на том самом месте, где два с половиной года назад Марк сделал своё неуклюжее предложение.

— Поздно говорить нет, — заметил он.

— Я ни о чём не жалею. А ты? — спросила Лаванда. — Хотя что я получила? Всего лишь долговязого плохо одетого шотландского чудака. К счастью, теперь — исключительно благодаря мне — ты неплохо выглядишь. Тебя можно назвать почти красивым.

— Зато я был достаточно хитёр, раз ты согласилась выйти за меня! — заметил Марк. Лаванда поджала губы и уставилась на него в ожидании продолжения. Но Марк умолк, и она так и не поняла, был ли это комплимент или Марк дразнил её.

— Это было не очень-то умно, — наконец сказала она. — Ведь всё, что получил ты — это Лаванду Браун, скандально известного оборотня-аврора.