Фандом: Гарри Поттер. О жаре, непонимании, фатализме и дожде.
Добавить в моё избранное
29 мин, 18 сек 401
Гермиона помолчала с полминуты, смаргивая подступающие слезы. Кое-как встала.
— Мне уйти? — она подождала ответа, старательно всматриваясь в стену напротив. — Хорошо, я уйду. Вещи заберу на днях. Прощай.
И решительно пошла вверх по лестнице, так и не услышав звук открывающейся двери.
Конечно, Гермиона поехала в больницу. От квартиры она отказалась пару месяцев назад. Куда еще было податься? К Грейнджерам-Уилкинсам? Смешно. Пора запомнить, что Гермиона Грейнджер не дочь Монике и Венделлу Уилкинс и никогда ею не станет.
Пора привыкнуть: она разрушает все, к чему прикасается. Работа — вот и все, что у нее хорошо получается, только в клинике она чувствует себя нужной. Живой. Настоящей. И нет в мире людей, которые понимали бы ее лучше, чем коллеги, такие же одинокие и неприкаянные. Они слишком много работают.
Стоун замужем, но на грани развода — сутками в больнице, хватается за все. Анна очень закрытый человек, но всем известно, что за год у нее не состоялось ни одного свидания.
В больнице все про всех всё знают, слухи разносятся быстро. Наверняка и про «человека в черном» уже сотню баек сочинили.
Черт!
Гермиона припарковалась, заглушила мотор и вышла из машины. Сжала кулаки и со всей силы ударила по ближайшему дереву — раз, два, три! Встряхнула дрожащие руки и вернулась за руль. Посидела, с каким-то неведомым ранее наслаждением разглядывая сбитые костяшки.
Вот оно. Боль. Вот, что делает нас людьми. Разум бессилен перед болью.
Итак, она вернулась к тому же, от чего ушла благодаря Снейпу год назад. Все закономерно. Так ей и надо.
Et in circulos suos revertitur. …
… И возвращается на круги свои
20 января 2006 года
09:35 p.m.
Зайти в госпиталь — означало выслушать отповедь Стоун да еще отвечать на бестактные вопросы Анны, Джесс или, того хуже, Мэтта. Поэтому Гермиона села на скамью в больничном сквере у главного входа, выбрав местечко поуютнее, и принялась за сложную работу: все обдумать и решить, что делать дальше. Она почти разучилась этому за год со Снейпом: он подарил ей редкую возможность не анализировать свои поступки. Слишком часто в последнее время она действовала по наитию, забывая о причинах и следствиях. Нельзя, никак нельзя было позволить себе расслабиться!
Гермиона так увлекалась, что не заметила Анну Ли, пока девушка не села рядом. Впрочем, на тот момент ей было уже все равно.
— Ты была права, — наконец сказала кореянка. — Джесс и Мэтт встречаются. Как тебе это удается?
— Что?
— Быть всегда правой.
Грейнджер засмеялась. Невесело, но успокоиться смогла нескоро.
— Самое большое мое заблуждение, Анна, — отсмеявшись, произнесла она. — Всю жизнь я ошибаюсь оттого, что уверена в своей правоте.
— Я не самый внимательный человек, но я вижу, что с тобой что-то не то, — уронила Ли в пространство. — Расскажешь?
Гермиона, все еще вздрагивая от истерического смеха, помотала головой:
— Не знаю, с чего начать. Разве что с сотворения мира.
— Твое дело, — не стала настаивать Анна. — У всех свои скелеты в шкафу. Не хочешь выпить что-нибудь?
— Можно, — кивнула Грейнджер. — Все равно в раздевалке ночевать, почему бы не напиться?
Ли — золотая подруга — не задала больше ни одного вопроса. Гермиона начала говорить сама, уже за стойкой бара после трех порций текилы.
— Ты была влюблена? Когда-нибудь?
— Глупее вопроса не придумаешь, — хмыкнула Анна. — Все влюблялись хоть раз. Хотя бы в детском саду.
— Нет, я имею в виду, по-настоящему, как в романе. Чтоб смертельная страсть и все такое, — пояснила Грейнджер, смутно припоминая, что в старшей группе ей действительно нравился один рыжий мальчик.
— Еще более глупый вопрос… Я считала, ты умнее, Гермиона. Любовь — если это любовь — всегда настоящая.
Еще три порции спустя пришла Джессика, села рядом и заказала молочный коктейль. Грейнджер и Ли вопросительно посмотрели на девушку не говоря ни слова.
— Что? — сердито отозвалась Картер. — Да, я это сделала. И сделаю снова. Мэтт не такой плохой, как вам кажется.
— Вот Джесс явно влюбилась, — провозгласила Гермиона.
— А причем здесь это? — не поняла блондинка.
— Грейнджер с кем-то рассталась и не может понять, хорошо это или плохо, — отозвалась Анна.
Гермионе осталось лишь молча подивиться ее проницательности и выпить еще текилы.
— Все к лучшему. Всегда, — с убеждением сказала Картер. — Даже плохие события в нашей жизни всегда являются необходимыми.
— Фаталистка, — вздохнула Анна.
А интерн Грейнджер задумалась. Выходит, и Волдеморт был необходим? И смерть Фреда? Тогда для чего, к чему все это? Вырастить из нее великую воительницу? Да, она поднаторела в боевых заклинаниях, она многое умеет, в том числе выживать на подножном корму в палатке с двумя несносными мальчишками.
— Мне уйти? — она подождала ответа, старательно всматриваясь в стену напротив. — Хорошо, я уйду. Вещи заберу на днях. Прощай.
И решительно пошла вверх по лестнице, так и не услышав звук открывающейся двери.
Конечно, Гермиона поехала в больницу. От квартиры она отказалась пару месяцев назад. Куда еще было податься? К Грейнджерам-Уилкинсам? Смешно. Пора запомнить, что Гермиона Грейнджер не дочь Монике и Венделлу Уилкинс и никогда ею не станет.
Пора привыкнуть: она разрушает все, к чему прикасается. Работа — вот и все, что у нее хорошо получается, только в клинике она чувствует себя нужной. Живой. Настоящей. И нет в мире людей, которые понимали бы ее лучше, чем коллеги, такие же одинокие и неприкаянные. Они слишком много работают.
Стоун замужем, но на грани развода — сутками в больнице, хватается за все. Анна очень закрытый человек, но всем известно, что за год у нее не состоялось ни одного свидания.
В больнице все про всех всё знают, слухи разносятся быстро. Наверняка и про «человека в черном» уже сотню баек сочинили.
Черт!
Гермиона припарковалась, заглушила мотор и вышла из машины. Сжала кулаки и со всей силы ударила по ближайшему дереву — раз, два, три! Встряхнула дрожащие руки и вернулась за руль. Посидела, с каким-то неведомым ранее наслаждением разглядывая сбитые костяшки.
Вот оно. Боль. Вот, что делает нас людьми. Разум бессилен перед болью.
Итак, она вернулась к тому же, от чего ушла благодаря Снейпу год назад. Все закономерно. Так ей и надо.
Et in circulos suos revertitur. …
… И возвращается на круги свои
20 января 2006 года
09:35 p.m.
Зайти в госпиталь — означало выслушать отповедь Стоун да еще отвечать на бестактные вопросы Анны, Джесс или, того хуже, Мэтта. Поэтому Гермиона села на скамью в больничном сквере у главного входа, выбрав местечко поуютнее, и принялась за сложную работу: все обдумать и решить, что делать дальше. Она почти разучилась этому за год со Снейпом: он подарил ей редкую возможность не анализировать свои поступки. Слишком часто в последнее время она действовала по наитию, забывая о причинах и следствиях. Нельзя, никак нельзя было позволить себе расслабиться!
Гермиона так увлекалась, что не заметила Анну Ли, пока девушка не села рядом. Впрочем, на тот момент ей было уже все равно.
— Ты была права, — наконец сказала кореянка. — Джесс и Мэтт встречаются. Как тебе это удается?
— Что?
— Быть всегда правой.
Грейнджер засмеялась. Невесело, но успокоиться смогла нескоро.
— Самое большое мое заблуждение, Анна, — отсмеявшись, произнесла она. — Всю жизнь я ошибаюсь оттого, что уверена в своей правоте.
— Я не самый внимательный человек, но я вижу, что с тобой что-то не то, — уронила Ли в пространство. — Расскажешь?
Гермиона, все еще вздрагивая от истерического смеха, помотала головой:
— Не знаю, с чего начать. Разве что с сотворения мира.
— Твое дело, — не стала настаивать Анна. — У всех свои скелеты в шкафу. Не хочешь выпить что-нибудь?
— Можно, — кивнула Грейнджер. — Все равно в раздевалке ночевать, почему бы не напиться?
Ли — золотая подруга — не задала больше ни одного вопроса. Гермиона начала говорить сама, уже за стойкой бара после трех порций текилы.
— Ты была влюблена? Когда-нибудь?
— Глупее вопроса не придумаешь, — хмыкнула Анна. — Все влюблялись хоть раз. Хотя бы в детском саду.
— Нет, я имею в виду, по-настоящему, как в романе. Чтоб смертельная страсть и все такое, — пояснила Грейнджер, смутно припоминая, что в старшей группе ей действительно нравился один рыжий мальчик.
— Еще более глупый вопрос… Я считала, ты умнее, Гермиона. Любовь — если это любовь — всегда настоящая.
Еще три порции спустя пришла Джессика, села рядом и заказала молочный коктейль. Грейнджер и Ли вопросительно посмотрели на девушку не говоря ни слова.
— Что? — сердито отозвалась Картер. — Да, я это сделала. И сделаю снова. Мэтт не такой плохой, как вам кажется.
— Вот Джесс явно влюбилась, — провозгласила Гермиона.
— А причем здесь это? — не поняла блондинка.
— Грейнджер с кем-то рассталась и не может понять, хорошо это или плохо, — отозвалась Анна.
Гермионе осталось лишь молча подивиться ее проницательности и выпить еще текилы.
— Все к лучшему. Всегда, — с убеждением сказала Картер. — Даже плохие события в нашей жизни всегда являются необходимыми.
— Фаталистка, — вздохнула Анна.
А интерн Грейнджер задумалась. Выходит, и Волдеморт был необходим? И смерть Фреда? Тогда для чего, к чему все это? Вырастить из нее великую воительницу? Да, она поднаторела в боевых заклинаниях, она многое умеет, в том числе выживать на подножном корму в палатке с двумя несносными мальчишками.
Страница 8 из 9
