Фандом: Отблески Этерны. Ариго влюблён в Валентина, и вот представляется удобный случай дать ему это понять.
Добавить в моё избранное
2 мин, 11 сек 90
Ариго повидал всякое, но чтобы человек спал с открытыми глазами во время доклада своему начальству, — такое было впервые.
— Мой генерал, я не забыл упомянуть о том, что последний разъезд дриксов мы заметили в трёх хорнах от лагеря на том берегу Хербсте?
Валентин вопросительно уставился на начальство мутными глазами, хотя было видно, что он пытается создать видимость бодрости.
— Вы сказали это в первую очередь, полковник Придд, — успокоил его Ариго. — А теперь ступайте отдыхать.
Впрочем, в том, что мальчишка в состоянии дойти до своей комнаты самостоятельно, он засомневался сразу, ещё когда Валентин задел плечом косяк.
Пришлось ковылять за полковником самому и поддерживать под локоть.
— М-мой генерал? Я что-то забыл?
— Нет, просто я решил вас проводить.
Слабое сопротивление он попросту проигнорировал.
Комната Придда оказалась почти безликой в своей прибранности, впрочем, Ариго и не разглядывал её. Он осторожно сгрузил засыпающего на ходу Валентина на постель и задумался. Момент был подходящим для того, чтобы продемонстрировать хотя бы малую толику своих чувств, но мешала порядочность. И потом, Ариго привык считать, что отношения должны быть построены на взаимности, но о какой взаимности могла идти речь, если Валентин едва соображал от усталости?
Снять сапоги самостоятельно Придд тоже не смог. Стиснув зубы, Ариго присел перед ним и взялся помогать, потом стащил с мальчишки насквозь промокшие чулки. Невнятное бормотание сверху очень походило на «не-стоит-утруждаться-господин-генерал», но Валентин, кажется, уже сам не понимал, что говорит.
— Ага, мне не стоит утруждаться, а ты поспишь в сапогах и мундире. Как на парад!
Босые ноги с поджатыми пальцами касались холодного пола, и Жермон подставил под них ладони, ожидая, пока Валентин расправится с мундиром. Ступни оказались ледяными — немудрено замёрзнуть, — и он осторожно обхватил их, чтобы Придд как можно скорее почувствовал хоть какое-то тепло. Вздох и шуршание донесли до него, что прикосновение оказалось для Валентина чем-то вроде пропуска в Рассветные сады, а с мундиром покончено. Как назло, заломило ногу, да так, что не встать, и Жермон, стиснув зубы, притворился, что всё в порядке, погладил свод стоп, накрыл пальцы с маленькими посиневшими ногтями, попутно отмечая нежность, хрупкость, — расцеловать бы, но нет, нужно дать Валентину касеры и укутать поплотнее, ещё свой плащ принести, а всякие слюни-сопли потом, главное, не пускать больше неугомонного полковника в разведку, а после можно и поцеловать, только не оскорбить признанием, что хрупкая юношеская красота в один миг покорила его…
— Мой генерал? — сверху на пол скользнула потяжелевшая мокрая рубашка. Ариго поднял голову и натолкнулся на взгляд, чистый, как первый осенний ледок. — Мой генерал, холодно…
Тонкая рука потянула его за мундир, слабо, но настойчиво. Валентину так не хватало тепла, и Ариго не смог отказать.
— Однако, каков стервец, — мысленно ворчал он несколькими минутами спустя, укрывая полковника одеялом. — Попытаться соблазнить и заснуть в самом начале…
— Мой генерал, я не забыл упомянуть о том, что последний разъезд дриксов мы заметили в трёх хорнах от лагеря на том берегу Хербсте?
Валентин вопросительно уставился на начальство мутными глазами, хотя было видно, что он пытается создать видимость бодрости.
— Вы сказали это в первую очередь, полковник Придд, — успокоил его Ариго. — А теперь ступайте отдыхать.
Впрочем, в том, что мальчишка в состоянии дойти до своей комнаты самостоятельно, он засомневался сразу, ещё когда Валентин задел плечом косяк.
Пришлось ковылять за полковником самому и поддерживать под локоть.
— М-мой генерал? Я что-то забыл?
— Нет, просто я решил вас проводить.
Слабое сопротивление он попросту проигнорировал.
Комната Придда оказалась почти безликой в своей прибранности, впрочем, Ариго и не разглядывал её. Он осторожно сгрузил засыпающего на ходу Валентина на постель и задумался. Момент был подходящим для того, чтобы продемонстрировать хотя бы малую толику своих чувств, но мешала порядочность. И потом, Ариго привык считать, что отношения должны быть построены на взаимности, но о какой взаимности могла идти речь, если Валентин едва соображал от усталости?
Снять сапоги самостоятельно Придд тоже не смог. Стиснув зубы, Ариго присел перед ним и взялся помогать, потом стащил с мальчишки насквозь промокшие чулки. Невнятное бормотание сверху очень походило на «не-стоит-утруждаться-господин-генерал», но Валентин, кажется, уже сам не понимал, что говорит.
— Ага, мне не стоит утруждаться, а ты поспишь в сапогах и мундире. Как на парад!
Босые ноги с поджатыми пальцами касались холодного пола, и Жермон подставил под них ладони, ожидая, пока Валентин расправится с мундиром. Ступни оказались ледяными — немудрено замёрзнуть, — и он осторожно обхватил их, чтобы Придд как можно скорее почувствовал хоть какое-то тепло. Вздох и шуршание донесли до него, что прикосновение оказалось для Валентина чем-то вроде пропуска в Рассветные сады, а с мундиром покончено. Как назло, заломило ногу, да так, что не встать, и Жермон, стиснув зубы, притворился, что всё в порядке, погладил свод стоп, накрыл пальцы с маленькими посиневшими ногтями, попутно отмечая нежность, хрупкость, — расцеловать бы, но нет, нужно дать Валентину касеры и укутать поплотнее, ещё свой плащ принести, а всякие слюни-сопли потом, главное, не пускать больше неугомонного полковника в разведку, а после можно и поцеловать, только не оскорбить признанием, что хрупкая юношеская красота в один миг покорила его…
— Мой генерал? — сверху на пол скользнула потяжелевшая мокрая рубашка. Ариго поднял голову и натолкнулся на взгляд, чистый, как первый осенний ледок. — Мой генерал, холодно…
Тонкая рука потянула его за мундир, слабо, но настойчиво. Валентину так не хватало тепла, и Ариго не смог отказать.
— Однако, каков стервец, — мысленно ворчал он несколькими минутами спустя, укрывая полковника одеялом. — Попытаться соблазнить и заснуть в самом начале…
