Безмятежные вечера

Голос стал значительно тише и ближе, пришлось открыть глаза и посмотреть, что она творит.

— Да, в красных труселях, я был бы неотразим, — она усмехается и неожиданно замирает, как будто прислушиваясь к чему-то, различимому только ей. Должно быть, Мари проснулась, и чары просигнализировали о ее пробуждении. Флер быстро убегает в сторону дома, и мне ничего не остается, как только глотнуть вина и снова начать смотреть на небо.

Ее походку можно было бы назвать бесшумной, если бы она не наступала каждую секунду на ракушки и не чертыхалась бы при этом. Она снова ложится рядом со мной. Я слышу, как медленно она вздыхает, пытаясь успокоиться. Но я не спешу узнать, что же случилось. Я знаю ответ на вопрос и без пояснений Флер: Мари часто снятся кошмары, и, просыпаясь, девочка всегда очень пугается, когда не видит никого из взрослых рядом. Вопрос в том, что же приснилось ей сегодня?

— Сегодня яркий Сириус, — я нахожу эту звезду на небе быстрее полярной звезды.

— И что это значит? — от печали, что заполняет ее голос, мое сердце предательски сжимается. Но это лишь ее демоны, и веревка Билла медленно тянет ее в свою сторону.

— Кто его знает, просто сегодня красивая ночь, Флер, — мой голос почти неразличим за шумом воды, но я знаю, что она слышит. Я чувствую, как медленно ее ладошка ищет дорогу к моей.

— Ей приснилось, что папа больше не вернется домой, — все мы можем однажды не вернуться домой. Вопрос в том, останется ли кто-нибудь, кто будет по нам горевать?

Скоро уже будет рассвет, и Билл вернется со смены. Скоро уже она станет примерной женой и будет улыбаться другому мужчине. Пусть не так безмятежно, как мне, но так же искренне. Я приподнимаюсь на локте, и смотрю, как Флер переводит взгляд с одной звезды на другую. Она так сосредоточенна, как будто хочет точно подсчитать, сколько их там, на небе. Сколько бы ни было — все её.

— Он скоро вернется — все будет хорошо, — я наклоняюсь к её лицу и целую в губы. Флер отвечает с жадностью, боясь, что это может быть последний наш поцелуй. Последний, из сотни таких же терпких и долгих. Я отстраняюсь и исчезаю прочь раньше, чем она что-нибудь скажет, чтобы меня задержать. Я просто боюсь, что если однажды останусь, то она не переживет, если после очередной смены я уже не вернусь.

Глава 2

Он ревнует, они ссорятся, и Билл, громко хлопнув дверью, уходит в ночь, в дождь — прочь. Я знаю это, потому что уже час как наблюдаю, как Билл пьет виски стаканами, сидя в Дырявом котле. Он допьет сейчас вторую бутылку, расплатится, и неровной походкой пойдет в Лютный переулок, а там либо найдет дешевую шлюху, либо достаточно опасную авантюру. Ему все равно, лишь бы не приходить домой. Я знаю, я видел эту картину уже достаточное количество раз.

Может быть, их брак был слишком ранним и необдуманным. Может быть, Билл, видя рядом с собой свою красавицу жену, чувствовал себя недостойным ее. Может быть, он понимал, что она уже не любит его так сильно, как прежде. Может быть, он начал понимать, что все, что было между ними, было лишь страстью, остывшей сразу же после рождения Мари. Я мог придумать очень много этих «может быть», чтобы изобрести Биллу оправдания. Но я никогда не решался озвучить всех их перед Флер — просто она не искала ему оправданий.

Билл ушел из бара в магический квартал, а я переместился к ней. Я знал, что сейчас она нарезает круги по гостиной и попеременно смотрит то на камин, то на входную дверь. На комнату Мари наложены звуконепроницаемые чары, чтобы малышка не услышала очередного скандала, разваливающейся на глазах молодой семьи. Я знал все это и не имел права приходить сейчас к ней, но это было выше моих сил. Тяга к ней давно уже перевесила грань моего благоразумия.

Я зашел в дом через парадную дверь. Услышав скрип, Флер резко развернулась, но увидев меня, застыла в нерешительности. Закрыв дверь и провернув ключ в замке два раза, я подошел к вейле. Она внимательно наблюдала за всеми моими действиями, и, когда я остановился рядом с ней, залепила мне пощечину. С размаху, от души, правой рукой — сильно. Ей показалось этого мало, и она ударила другой рукой.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя! — кричала она, колотя меня в грудь. Я терпеливо ждал, когда она успокоится. Град ударов постепенно стал ослабевать, ее «ненавижу» проскальзывало все реже, и Флер, всхлипнув, прижалась ко мне.

Я усадил ее на диван и, сбегав на кухню, принес стакан холодной воды. Губы Флер дрожали, и половина воды оказалась расплесканной, но все же пару глотков ей сделать удалось. Ее колотило, и я поспешил зажечь огонь в камине и придвинуть диван ближе к очагу. Я стоял рядом, не зная, что сделать еще, чтобы ей стало лучше. Флер оторвала взгляд от огня и, посмотрев на меня, протянула руку. Такой забавный детский жест, так делает Мари, когда хочет, чтобы ее взяли на руки.

Сев на диван, я усадил ее на свои колени, крепко обнимая.