Корица

Корица

Нимфадора Тонкс, прекрасная дама пяти с лишним лет, страстно ненавидит две вещи: свое имя и овсянку. По этим двум вопросам у них с мамой принципиальные разногласия, и если насчет имени Нимфадора, предпочитающая называть себя Тонкс, не теряет надежды рано или поздно маму переубедить, то овсянка неотвратима. Хорошо хотя бы, что не ежедневна.

Мама очень старается сделать так, чтобы маленькая Нимфадора (то есть, конечно, «просто Тонкс») овсянку съела. Она использует для этого множество всяких ухищрений, в том числе варенье, сухофрукты, сахар и корицу. Корицу Тонкс любит больше всего, но маме не признается, боится, что, если мама поймет, то будет закармливать овсянкой каждый день, а Тонкс будет послушно ее есть, потому что вкусно пахнет же.

А еще ведь есть книжка со сказками. Это тоже одно из многочисленных средств в борьбе за хорошее поведение Тонкс. Если хорошо себя вести, то вечером кто-нибудь из родителей возьмет книжку и будет читать Тонкс сказки, долго-долго, можно успеть послушать две сказки, или даже целых три, если не очень много болтать. Правда, не болтать у Тонкс плохо получается.

— … И они жили долго и счастливо и умерли в один день, — читает мама и улыбается каким-то своим мыслям.

— Мам, а долго — это сколько? — вдруг интересуется Тонкс.

— Не знаю, Дора, — недоуменно смотрит на нее мама.

— Ну хотя бы год они пожили?

Мама почему-то начинает кашлять, а когда откашливается, кивает ей:

— Конечно, дорогая, год пожили. Даже больше. Ну что, читаем дальше?

Тонкс говорит «Да, конечно», но следующую сказку слушает вполуха, потому что ей впервые пришел в голову вопрос: почему принц и принцесса умерли в один день? Люди ведь редко берут и просто так умирают в один день. Тонкс о таком никогда не слышала. Зато она очень часто слышит о семьях, умирающих в один день. О них пишут в газетах, и мама и папа потом тихо обсуждают это, и иногда они при этом сердятся или грустят, а иногда мама плачет. Тонкс все это знать еще не положено, но она уже научилась подслушивать, и несмотря на то, что обычно она то и дело что-то роняет, к двери гостиной она умеет подкрасться абсолютно бесшумно. Поэтому она знает: если семья умерла в один день, скорее всего, их навестили Упивающиеся Смертью.

Это не очень похоже на счастливый конец сказки. Но, наверное, это тоже можно считать счастливым концом — если до этого они хоть какое-то время жили долго и счастливо.

Одиннадцатилетний метаморф Дора Тонкс прыгает по комнате и вопит от восторга. У нее сегодня День Рождения, но это не главное. Главное, осенью она пойдет учиться в Хогвартс! Мама и папа, вообще-то, давно говорили ей, что иначе и быть не может, ведь она совершенно точно наделена магическими способностями, и раз уж она метаморф, то уж колдовать палочкой точно сможет. Но Тонкс все равно боялась, самую малость, а все-таки. Но теперь сова принесла ей письмо из Ховартса, так что можно больше не сомневаться: она настоящая ведьма, как мама и папа, и на днях они пойдут покупать ей волшебную палочку, и она поедет в Хогвартс!

Жизнь кажется ей еще более восхитительной, чем всегда. Когда она сбегает вниз по лестнице на кухню, где мама уже возится с завтраком, ничто не может испортить ее хорошее настроение, даже овсянка.

— Дора, ты бы поубавила краски в волосах. Я понимаю, что ты рада, но скоро придут бабушка и дедушка, придется снова доказывать им, что ты не портишь волосы краской, — ворчит мама, но Тонкс знает, на самом деле не так уж она и недовольна, просто считает, что должна быть строгой, вот и старается, как может. Бабушка и дедушка — папины родители — маглы. Они, конечно, знают про волшебство, но многие вещи все равно понимают с трудом. Когда они впервые увидели шестилетнюю Тонкс с ярко-зелеными волосами, они очень долго на маму и папу ругались, и не верили, что Тонкс сама так умеет, пока она окончательно не разозлилась, и волосы ее не стали красными. С тех пор бабушка и дедушка ничего такого больше не говорили, но мама до сих пор иногда припоминает, наверное, просто для того, чтобы Тонкс не очень-то баловалась с волосами.

Тонкс открывает шкафчик и смотрит в его стеклянную дверцу. Так и есть: волосы у нее сейчас малиновые, такого яркого цвета, что ей и самой удивительно на них смотреть. Она старательно приглушает их цвет до почти приличного рыже-русого, а потом делает то, что ей давно хотелось сделать: берет баночку с корицей и вытряхивает много-много коричневого порошка себе в ладонь.

Она мечтала попробовать корицу с шести лет. Если уж она может сделать вкусной даже овсянку, какая же она должна быть вкусная сама по себе? Тонкс вздыхает, очень осторожно, чтобы корица не осыпалась с ладони, и слизывает коричневый порошок. Оказывается, ничего особенного! Сладковатый, терпкий вкус корицы остается у Тонкс во рту, но в выпечке или даже в каше он кажется намного лучше. Тонкс думает, что должна бы испытать разочарование.