Фандом: Средиземье Толкина. Над чёрным частоколом леса уже садилось перезрелое красноватое солнце, слепя глаза и путаясь меж шершавыми стволами сосен. Становилось холодно, и от земли уже потянуло тяжёлым запахом грибов и перегноя.
Добавить в моё избранное
21 мин, 23 сек 329
— Хочешь ещё?
Не дожидаясь ответа, он запел медленно и глуховато, но от этой волнующей интонации по телу Мэй побежали мурашки. Она совсем разомлела и закрыла глаза и откинула голову точно так же, как он.
Голос короля проникал под кожу, играл на самых чувствительных местах, поочерёдно затрагивая их: то за ухом, то на шее, то на внутреннем сгибе руки.
Поэтому-то Мэй не сразу заметила, как соски на её груди мучительно напрягаются. Она тихо вздохнула и бессознательно раздвинула ноги. И только потом открыла глаза. И обомлела.
Король обхватил губами её правую грудь и целовал, чуть прикусывая. А левую ласкал пальцами. И от этого почему-то ныло между ног.
От тетушки Ханны она знала, для чего женщинам груди — чтобы кормить детей, но чтобы мужчина делал с ними такое…
Мэй вдруг почувствовала его крупные пальцы между ног, словно Трандуил чувствовал её необъяснимую жажду там. Этого она вынести не смогла.
— Пустите меня!
Оттолкнув его, она, распаренная и розовая от смущения, вылезла из лохани и судорожно схватилась за своё свадебное платье.
— Вернись, Мэй! — раздался звучный приказ.
Мэй обернулась и чуть не выронила потрёпанную одёжку: король вышагнул из лохани и стоял перед ней во всей своей первозданной красе. Обнаженный и грозный, с внушительным твёрдым органом, который, казалось, указывал точно на неё. Такого она в жизни ещё не видела, а потому сильнее задрожала.
От страха девушка только быстрее попыталась нырнуть в платье. Но король сдёрнул его и отбросил в сторону, как ненужную тряпку. Решительно прижал Мэй к себе так, что она чувствовала, как в живот упирается его горячий орган.
— Ты хотела знать, о чём я пел у костра, так знай! Я призывал тебя! Тебя и всё твоё естество, — его рука легла ей на затылок и сжала прядь волос в кулаке, запрокидывая голову. — Ты откликнулась на мой зов, и я увёз тебя, как охотник добычу! Ты моя, Мэй!
Не успела она прийти в себя от этих слов, как Трандуил накрыл её губы своими и требовательно раздвинул их. Мэй не могла ни пошевелиться, ни даже пискнуть, она вся оказалась во власти распалённого короля. И тело её горячо соглашалось с ним, выгибаясь под лаской умелых рук, а из горла вырвался жалобный стон.
Трандуил подхватил её на руки и уложил на постель.
— Я — не добыча! — хрипло выдохнула Мэй с обидой. — Ты похитил меня обманом!
— В чём же мой обман? — лукаво спросил король, нависая над ней. — Я предложил тебе кров на эту ночь, а ты согласилась.
— Я передумала! — уязвлённо вскинулась девушка.
Она попыталась вскочить, но Трандуил прижал её к постели тяжёлым телом и обхватил тонкие запястья.
— Ты можешь прекратить борьбу и покориться… А можешь сражаться и дальше… Но я всё равно возьму то, что хочу! Ибо ты принадлежишь мне по праву этой ночи!
Мэй отчаянно дёрнулась, не понимая, что происходит. Она толком не знала, что происходит между мужчиной и женщиной: тётушка Ханна не спешила объяснить ей этого, поэтому сейчас девушка панически дрожала. Голос короля звенел в ушах, подчиняя себе, а глаза, сверкающие, как звёзды, завораживали и чаровали.
— Ты ведь тоже желаешь этого, Мэй, — мягко проговорил он, раздвигая её ноги, — твоё тело не умеет лгать…
Мэй только почувствовала, как он упирается в неё, и дёрнулась. Трандуил резко протолкнулся, девушка взвизгнула и отчаянно забилась, пытаясь сбросить его с себя.
Но король держал крепко. Он замер, напряжённо сдерживаясь, чтобы не начать двигаться и дать ей привыкнуть.
— Больно… Это больно… — хныкала Мэй.
— Сейчас пройдёт, — Трандуил хрипло выдохнул и мягко поцеловал её, веля раскрыться, подчиниться ему. — Так всегда бывает впервые.
И когда Мэй всё-таки ответила, он начал двигаться. Сначала медленно и плавно, погружаясь только наполовину и ловя ртом её тихие стоны.
Трандуил отпустил тонкие запястья девушки и приподнялся над ней на руках, чувствуя, что больше не может и не желает сдерживаться: слишком тесно она сжимала его изнутри.
И тут вдруг Мэй бессознательно обняла его за шею и коснулась ушей. Она сжала пальцами остроконечную раковину и чуть потеребила её.
У Трандуила потемнело в глазах от этой неожиданно-сладкой безотчётной ласки. Слишком давно у него не было женщины. Слишком давно никто так не баловал, а уши с детства оставались слабым для нежности местом. Молния удовольствия прошила тело, и он потерял остатки самообладания. Тесно обнимая Мэй, король с низким стоном вошёл до конца, безжалостно врываясь в неё ещё и ещё.
— Ох, Мэй… Мэй, Мэй…
Девушка только хрипло дышала под ним, принимая его всего — целиком, без остатка. Она совсем перестала соображать, и позволяла Владыке творить с собой всё, что вздумается. Боль приутихла, и от движений Трандуила казалось, будто по всему телу распускаются пурпурно-огненные цветы: один, другой, третий.
Не дожидаясь ответа, он запел медленно и глуховато, но от этой волнующей интонации по телу Мэй побежали мурашки. Она совсем разомлела и закрыла глаза и откинула голову точно так же, как он.
Голос короля проникал под кожу, играл на самых чувствительных местах, поочерёдно затрагивая их: то за ухом, то на шее, то на внутреннем сгибе руки.
Поэтому-то Мэй не сразу заметила, как соски на её груди мучительно напрягаются. Она тихо вздохнула и бессознательно раздвинула ноги. И только потом открыла глаза. И обомлела.
Король обхватил губами её правую грудь и целовал, чуть прикусывая. А левую ласкал пальцами. И от этого почему-то ныло между ног.
От тетушки Ханны она знала, для чего женщинам груди — чтобы кормить детей, но чтобы мужчина делал с ними такое…
Мэй вдруг почувствовала его крупные пальцы между ног, словно Трандуил чувствовал её необъяснимую жажду там. Этого она вынести не смогла.
— Пустите меня!
Оттолкнув его, она, распаренная и розовая от смущения, вылезла из лохани и судорожно схватилась за своё свадебное платье.
— Вернись, Мэй! — раздался звучный приказ.
Мэй обернулась и чуть не выронила потрёпанную одёжку: король вышагнул из лохани и стоял перед ней во всей своей первозданной красе. Обнаженный и грозный, с внушительным твёрдым органом, который, казалось, указывал точно на неё. Такого она в жизни ещё не видела, а потому сильнее задрожала.
От страха девушка только быстрее попыталась нырнуть в платье. Но король сдёрнул его и отбросил в сторону, как ненужную тряпку. Решительно прижал Мэй к себе так, что она чувствовала, как в живот упирается его горячий орган.
— Ты хотела знать, о чём я пел у костра, так знай! Я призывал тебя! Тебя и всё твоё естество, — его рука легла ей на затылок и сжала прядь волос в кулаке, запрокидывая голову. — Ты откликнулась на мой зов, и я увёз тебя, как охотник добычу! Ты моя, Мэй!
Не успела она прийти в себя от этих слов, как Трандуил накрыл её губы своими и требовательно раздвинул их. Мэй не могла ни пошевелиться, ни даже пискнуть, она вся оказалась во власти распалённого короля. И тело её горячо соглашалось с ним, выгибаясь под лаской умелых рук, а из горла вырвался жалобный стон.
Трандуил подхватил её на руки и уложил на постель.
— Я — не добыча! — хрипло выдохнула Мэй с обидой. — Ты похитил меня обманом!
— В чём же мой обман? — лукаво спросил король, нависая над ней. — Я предложил тебе кров на эту ночь, а ты согласилась.
— Я передумала! — уязвлённо вскинулась девушка.
Она попыталась вскочить, но Трандуил прижал её к постели тяжёлым телом и обхватил тонкие запястья.
— Ты можешь прекратить борьбу и покориться… А можешь сражаться и дальше… Но я всё равно возьму то, что хочу! Ибо ты принадлежишь мне по праву этой ночи!
Мэй отчаянно дёрнулась, не понимая, что происходит. Она толком не знала, что происходит между мужчиной и женщиной: тётушка Ханна не спешила объяснить ей этого, поэтому сейчас девушка панически дрожала. Голос короля звенел в ушах, подчиняя себе, а глаза, сверкающие, как звёзды, завораживали и чаровали.
— Ты ведь тоже желаешь этого, Мэй, — мягко проговорил он, раздвигая её ноги, — твоё тело не умеет лгать…
Мэй только почувствовала, как он упирается в неё, и дёрнулась. Трандуил резко протолкнулся, девушка взвизгнула и отчаянно забилась, пытаясь сбросить его с себя.
Но король держал крепко. Он замер, напряжённо сдерживаясь, чтобы не начать двигаться и дать ей привыкнуть.
— Больно… Это больно… — хныкала Мэй.
— Сейчас пройдёт, — Трандуил хрипло выдохнул и мягко поцеловал её, веля раскрыться, подчиниться ему. — Так всегда бывает впервые.
И когда Мэй всё-таки ответила, он начал двигаться. Сначала медленно и плавно, погружаясь только наполовину и ловя ртом её тихие стоны.
Трандуил отпустил тонкие запястья девушки и приподнялся над ней на руках, чувствуя, что больше не может и не желает сдерживаться: слишком тесно она сжимала его изнутри.
И тут вдруг Мэй бессознательно обняла его за шею и коснулась ушей. Она сжала пальцами остроконечную раковину и чуть потеребила её.
У Трандуила потемнело в глазах от этой неожиданно-сладкой безотчётной ласки. Слишком давно у него не было женщины. Слишком давно никто так не баловал, а уши с детства оставались слабым для нежности местом. Молния удовольствия прошила тело, и он потерял остатки самообладания. Тесно обнимая Мэй, король с низким стоном вошёл до конца, безжалостно врываясь в неё ещё и ещё.
— Ох, Мэй… Мэй, Мэй…
Девушка только хрипло дышала под ним, принимая его всего — целиком, без остатка. Она совсем перестала соображать, и позволяла Владыке творить с собой всё, что вздумается. Боль приутихла, и от движений Трандуила казалось, будто по всему телу распускаются пурпурно-огненные цветы: один, другой, третий.
Страница 5 из 6
