Фандом: Мстители. Каждый раз, когда Бартон протягивает ей руку и Ванда вкладывает ладонь в его, ощущая шероховатость грубой мозолистой кожи, мир переворачивается с ног на голову.
Добавить в моё избранное
5 мин, 22 сек 163
Ощущение прохлады исчезает, но становится спасительно-желанным — воздух вокруг так сильно накален, что нечем дышать. Стук от соприкосновения металла пистолета и поверхности стола кажется слишком громким. Ванда оборачивается назад.
Знала, чувствовала, как он близко, но увидеть его лицо совсем рядом — это иное. Она вбирает взглядом каждую черточку, каждую морщинку; в коленях слабость, и кружится голова.
— Тебе не нужен пистолет. — Клинт Бартон смотрит прямо в глаза, открыто, пристально. Он держит в своих ладонях ее пальцы, и от этих касаний коротит, бьет током. — Твои способности — вот твое главное оружие, и другого тебе не нужно. Всегда помни об этом.
Алая Ведьма кривит алые губы в подобие усмешки, мол, я знаю, но спасибо, что сказал. Напускная уверенность — подделка, но выходит достоверно. Как хорошо, что в ее распоряжении полный бар: пригодится унять бешеный пульс и другое предательское ощущение — тугой узел, собравшийся внизу живота, — то, чего не должно быть.
«Поцелуй меня, пожалуйста, хотя бы раз. Я хочу только узнать, каково это — вкус твоих губ».
Ванда высвобождает свои руки и спешит к бару (жалкое бегство), постукивая каблуками и вырисовывая каждый шаг — от бедра. Бартон провожает ее внимательным взглядом — Ванда чувствует спиной, до мурашек. Одновременно жалеет и не жалеет, что ей достался телекинез вместо чтения мыслей.
Рано или поздно затишье закончится, вновь что-то произойдет, и Мстители соберутся вместе. Лицом к врагу, плечом к плечу друг с другом. Алая Ведьма будет защищать Клинта Бартона так же, как и он ее (как любой из них). Но она постарается, чтобы он вернулся в свой уютный дом к своей заботливой жене. Ванде возвращаться некуда.
Рука больше не дрожит, когда она протягивает Клинту бокал янтарного виски. Ведьма непринужденно улыбается, оттачивая мастерство игры в ложь. Бартон пьет быстро, не морщится — у нее так не получается. Она ему не друг, и говорить им особо не о чем, но он отчего-то не торопится уходить.
— Переоденься, Ведьма. Если так хочешь, потренируемся в рукопашной, — Бартон роняет как бы невзначай, почти случайно, и новую улыбку — девчачью, неподдельную — у Ванды спрятать не получается.
Знала, чувствовала, как он близко, но увидеть его лицо совсем рядом — это иное. Она вбирает взглядом каждую черточку, каждую морщинку; в коленях слабость, и кружится голова.
— Тебе не нужен пистолет. — Клинт Бартон смотрит прямо в глаза, открыто, пристально. Он держит в своих ладонях ее пальцы, и от этих касаний коротит, бьет током. — Твои способности — вот твое главное оружие, и другого тебе не нужно. Всегда помни об этом.
Алая Ведьма кривит алые губы в подобие усмешки, мол, я знаю, но спасибо, что сказал. Напускная уверенность — подделка, но выходит достоверно. Как хорошо, что в ее распоряжении полный бар: пригодится унять бешеный пульс и другое предательское ощущение — тугой узел, собравшийся внизу живота, — то, чего не должно быть.
«Поцелуй меня, пожалуйста, хотя бы раз. Я хочу только узнать, каково это — вкус твоих губ».
Ванда высвобождает свои руки и спешит к бару (жалкое бегство), постукивая каблуками и вырисовывая каждый шаг — от бедра. Бартон провожает ее внимательным взглядом — Ванда чувствует спиной, до мурашек. Одновременно жалеет и не жалеет, что ей достался телекинез вместо чтения мыслей.
Рано или поздно затишье закончится, вновь что-то произойдет, и Мстители соберутся вместе. Лицом к врагу, плечом к плечу друг с другом. Алая Ведьма будет защищать Клинта Бартона так же, как и он ее (как любой из них). Но она постарается, чтобы он вернулся в свой уютный дом к своей заботливой жене. Ванде возвращаться некуда.
Рука больше не дрожит, когда она протягивает Клинту бокал янтарного виски. Ведьма непринужденно улыбается, оттачивая мастерство игры в ложь. Бартон пьет быстро, не морщится — у нее так не получается. Она ему не друг, и говорить им особо не о чем, но он отчего-то не торопится уходить.
— Переоденься, Ведьма. Если так хочешь, потренируемся в рукопашной, — Бартон роняет как бы невзначай, почти случайно, и новую улыбку — девчачью, неподдельную — у Ванды спрятать не получается.
Страница 2 из 2
