Фандом: My Little Pony. Она — низвергательница абсолютов, неисповедимая владычица ночи. Она, заточённая в небесном узилище, где только луна да светлые звёзды сияют в вышине, пускай и незримые глазу. Ибо кругом лишь тьма.
Добавить в моё избранное
5 мин, 33 сек 225
Ни тепло, ни холодно — промораживает до костей. Никакая стужа, никакой ледяной воздух не сравнятся с тем, каково это место.
Воздух. Она ненавидела это слово, ибо здесь его не было.
Ничего не было. Лишь безграничная бездна.
Нет тела, нет глаз, нет ушей, нет копыт. Один только кромешный мрак, мертвенная тишина и запустение. Нестерпимо долго языка не касался вкус, а уха — звук. Единственное, что осталось — эмоции: ненависть, скорбь, боль, оцепенение, страх.
Беспросветная мгла. Есть ли здесь что-то ещё?
О, она помнит. Прекрасно всё помнит, и от этого душа страждет ещё сильней. Сама ли она своя ныне? Время течёт, но трудно сказать, сколь долго.
Она произнесла всего лишь одно заклинание, и все сдерживаемые ранее эмоции хлынули наружу. Она воззвала к тому колдовству и сотворила его, она сама; ничего подобного не происходило ранее. Нечто случилось с её рассудком, как у короля с севера, но в коей степени?
Что запишут в летописях в назидание грядущим поколениям? Что она была двумя? Нет, всё совсем не так. Сломленная и терзаемая средь небрежения и горести, она все так же одна цельная личность.
От прежнего её обличия не осталось и следа, но значит ли это хоть что-либо, когда она запечатана в далёкой и призрачной небесной сфере?
Мерцает свет, но она не видит ни лучика.
Наверное, в пустоте более ничего не присутствовало, кроме него.
Дискорда обратила в камень мощь Элементов, кои они с Селестией отыскали в Вечнодиком лесу под развалинами дворца, много более древнего, нежели их замок. Прежде них всех существовал некто, также заточённый в статую. И если Дискорд перед заключением лишь рассмеялся, то цена же его заточения оказалась велика, ибо в руины пал целый город.
Ледяная пустошь показалась бы ей сейчас песчаными дюнами, опалёнными солнцем.
Дом? Её дом не в этом месте, он среди леса в полуразрушенном замке, который что Селестия, что она едва ли помнили. На развалинах былого они, уже не беззаботные жеребята, воздвигли новое кошмарное убожество — и она стёрла его с лица земли.
В небесах не надо никуда спешить, чтобы всё осмыслить. Время идёт и идёт своим чередом — долго ли, коротко ли — что сбивается всякий счёт. А имеет ли он смысл, если смерть не властна над тобой?
Никакого, в сущности.
Ни течение времени, ни творящиеся события не заботили её, ибо это место пустынно и ничто не имеет смысла.
И не остаётся ничего, кроме как размышлять да вопрошать саму себя.
Так будет длиться всю вечность?
От преображений, затронувших рассудок, не сбежать. Простая мысль средь сонма тяжких дум.
Не ведала она и того, можно ли обратить вспять заклятье и иные её деяния, столь же потрясающие и невообразимые, сколь ужасающие. Где-то поблизости витает раскаяние. Но в чём ей раскаиваться?
Что ощущалось сейчас явственнее всего — она более не принадлежит самой себе.
Образы всплывают в памяти краткими, полными злобы и жажды отмщения порывами. Рана от ментального удара ещё долго горела болью после первичного осознания. Это мысли — мои? спрашивала она в замешательстве у бездны. Столько вопросов, но никаких ответов.
Старые обиды не угасают, но вспыхивают с новой силой в беззвёздном чертоге.
Воспоминанья ни на миг не затухают в спутанном клубке мыслей, что в разуме извечного создания. Ибо память может только «притупиться», а «позабыть» здесь и подавно невозможно. Чувство, неведомое смертным.
Быть может, все печали предназначены ей одной? Кто б ещё возжелал их?
Нет ни огня, ни тепла. Не заплачешь, не засмеёшься, лишь безрадостная тоска кругом. Однако это её не останавливало: гнев её — не тлеющая свеча, а хладное и жгучее пламя, что вселяет силы, но не сжигает дотла; горечь её — не спонтанная причуда.
Незримыми нитями медленно потянулись её чародейские эманации за пределы небесной сферы, ища необходимую силу, что была дарована ей по праву рождения. Старайся не старайся, Селестии не преградить ей пути. Их разделяют безграничные пространства. Да и помнит ли она ещё, что творится в небесах?
В лучах солнечного света купается подлунный мир, позабыв об изгнанной принцессе, что во мгле своей горней обители корпит над работой. Без горя в душе она перебирает нити собственной судьбы. В надежде обрести волю она взывает к своим тщательно запечатанным и скудным силам.
Неторопливо, шаг за шагом начались труды, и звёзды сопутствовали ей в грядущем побеге.
Имена имеют важное значение; где-то в глубине у каждого создания есть нечто, что зовётся «я». Cловом то или звуком они выражают себя. Имя помогает оставить после себя наследие, ведь чего хорошего в безликой пустышке? Без имени нельзя познать радости, нельзя назвать себя «я».
Что есть имя? Слово, пустой звук, воспоминанье, возможно даже самоосознание.
У неё было имя.
Воздух. Она ненавидела это слово, ибо здесь его не было.
Ничего не было. Лишь безграничная бездна.
Нет тела, нет глаз, нет ушей, нет копыт. Один только кромешный мрак, мертвенная тишина и запустение. Нестерпимо долго языка не касался вкус, а уха — звук. Единственное, что осталось — эмоции: ненависть, скорбь, боль, оцепенение, страх.
Беспросветная мгла. Есть ли здесь что-то ещё?
О, она помнит. Прекрасно всё помнит, и от этого душа страждет ещё сильней. Сама ли она своя ныне? Время течёт, но трудно сказать, сколь долго.
Она произнесла всего лишь одно заклинание, и все сдерживаемые ранее эмоции хлынули наружу. Она воззвала к тому колдовству и сотворила его, она сама; ничего подобного не происходило ранее. Нечто случилось с её рассудком, как у короля с севера, но в коей степени?
Что запишут в летописях в назидание грядущим поколениям? Что она была двумя? Нет, всё совсем не так. Сломленная и терзаемая средь небрежения и горести, она все так же одна цельная личность.
От прежнего её обличия не осталось и следа, но значит ли это хоть что-либо, когда она запечатана в далёкой и призрачной небесной сфере?
Мерцает свет, но она не видит ни лучика.
Наверное, в пустоте более ничего не присутствовало, кроме него.
Дискорда обратила в камень мощь Элементов, кои они с Селестией отыскали в Вечнодиком лесу под развалинами дворца, много более древнего, нежели их замок. Прежде них всех существовал некто, также заточённый в статую. И если Дискорд перед заключением лишь рассмеялся, то цена же его заточения оказалась велика, ибо в руины пал целый город.
Ледяная пустошь показалась бы ей сейчас песчаными дюнами, опалёнными солнцем.
Дом? Её дом не в этом месте, он среди леса в полуразрушенном замке, который что Селестия, что она едва ли помнили. На развалинах былого они, уже не беззаботные жеребята, воздвигли новое кошмарное убожество — и она стёрла его с лица земли.
В небесах не надо никуда спешить, чтобы всё осмыслить. Время идёт и идёт своим чередом — долго ли, коротко ли — что сбивается всякий счёт. А имеет ли он смысл, если смерть не властна над тобой?
Никакого, в сущности.
Ни течение времени, ни творящиеся события не заботили её, ибо это место пустынно и ничто не имеет смысла.
И не остаётся ничего, кроме как размышлять да вопрошать саму себя.
Так будет длиться всю вечность?
От преображений, затронувших рассудок, не сбежать. Простая мысль средь сонма тяжких дум.
Не ведала она и того, можно ли обратить вспять заклятье и иные её деяния, столь же потрясающие и невообразимые, сколь ужасающие. Где-то поблизости витает раскаяние. Но в чём ей раскаиваться?
Что ощущалось сейчас явственнее всего — она более не принадлежит самой себе.
Образы всплывают в памяти краткими, полными злобы и жажды отмщения порывами. Рана от ментального удара ещё долго горела болью после первичного осознания. Это мысли — мои? спрашивала она в замешательстве у бездны. Столько вопросов, но никаких ответов.
Старые обиды не угасают, но вспыхивают с новой силой в беззвёздном чертоге.
Воспоминанья ни на миг не затухают в спутанном клубке мыслей, что в разуме извечного создания. Ибо память может только «притупиться», а «позабыть» здесь и подавно невозможно. Чувство, неведомое смертным.
Быть может, все печали предназначены ей одной? Кто б ещё возжелал их?
Нет ни огня, ни тепла. Не заплачешь, не засмеёшься, лишь безрадостная тоска кругом. Однако это её не останавливало: гнев её — не тлеющая свеча, а хладное и жгучее пламя, что вселяет силы, но не сжигает дотла; горечь её — не спонтанная причуда.
Незримыми нитями медленно потянулись её чародейские эманации за пределы небесной сферы, ища необходимую силу, что была дарована ей по праву рождения. Старайся не старайся, Селестии не преградить ей пути. Их разделяют безграничные пространства. Да и помнит ли она ещё, что творится в небесах?
В лучах солнечного света купается подлунный мир, позабыв об изгнанной принцессе, что во мгле своей горней обители корпит над работой. Без горя в душе она перебирает нити собственной судьбы. В надежде обрести волю она взывает к своим тщательно запечатанным и скудным силам.
Неторопливо, шаг за шагом начались труды, и звёзды сопутствовали ей в грядущем побеге.
Имена имеют важное значение; где-то в глубине у каждого создания есть нечто, что зовётся «я». Cловом то или звуком они выражают себя. Имя помогает оставить после себя наследие, ведь чего хорошего в безликой пустышке? Без имени нельзя познать радости, нельзя назвать себя «я».
Что есть имя? Слово, пустой звук, воспоминанье, возможно даже самоосознание.
У неё было имя.
Страница 1 из 2
