Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1730
— Я руководствуюсь этим правилом и в жизни: два человека, встретившись, никогда уже не станут прежними.
— А если, например, меня на улице толкнули? — попытался поспорить Хаурун.
— Но вы же подумаете про этого человека. Подумаете, почему он так невежлив. Он о вас тоже хоть на секунду, но подумает.
— Ага, что за истукан стоит на дороге, — засмеялся король. — Теперь я вижу, что вы правы.
— Может так статься, что вас с этим человеком судьба столкнёт снова, — продолжал Магнус. — Так однажды случилось и со мной. Когда я только поступил в мистландийский университет, мы с приятелем стали как-то на улице задирать одного господина в нелепой шляпе. Каков же был мой ужас, когда я обнаружил, что этот господин преподаёт философию!
— И как же экзамен? — рассмеялся король.
— На отлично. Правда, я думаю, что профессор меня не узнал: он был подслеповат.
Тут фыркнул и Толя тоже. Хаурун задумался, потом сказал:
— Скажите, мне кажется или вы в последние годы охладели к своей работе?
Магнус вздохнул, машинально взглянул на небо.
— Как вам сказать… Охладеть — нет, но мои взгляды изменились, пожалуй даже, кардинальным образом. И не всегда я нахожу понимание. Началось всё с того, что я поссорился с господином Алфредом Нуммигейном, придворным алхимиком великотуманской королевы. Он утверждал, что положение звёзд влияет на свойства вещества, на что я ответил ему, что если и есть воздействие тонких полей планет и звёзд на материю, то оно незначительно, иначе бы всё вокруг изменялось бы ужасно, катастрофически и непредсказуемо, а жизнь на земле была бы невозможна. Затем я осмелел и подверг критике древнее положение о главенстве семи металлов и заключил, что если и существует в природе деление на низшее и высшее, то должно быть главенство некоторых из встречающихся газовых соединений и также видов почв, что можно было бы доказать экспериментально. Однако если такого нет, то значит, главенство семи металлов являются единственно исхищрением человеческого ума. Такой дерзости никто потерпеть не мог, и на меня посыпался град нападок.
— А вы? — полюбопытствовал Хаурун.
— Я, конечно, расстроился… — вздохнул Магнус.
Лия, шедшая с Люциусом в нескольких шагах впереди, обернулась и заявила:
— Неправда, вы держались молодцом! И ну их к чертям, этих пыльных академиков!
— Лия, как вы выражаетесь?! — ужаснулся Магнус. Девушка немного смутилась, но потом нашлась: — Вы бы зато видели, какое было лицо у профессора Мюррея, когда я ему сказала точно так же и ещё объяснила, как именно кислоты воздействуют на металлы и в зависимости от чего!
Магнус ахнул:
— Так вот почему он уехал, даже не попрощавшись со мной!
— Именно! — торжествующе объявила Лия. — Потому что в своей докторской он приходит к выводам, прямо противоположным нашим!
— Нашим! — фыркнул Хаурун. Магнус неодобрительно посмотрел на дочь и проворчал:
— Вот для чего я вас учил? Для того, чтобы от меня сбегали как ошпаренные серной кислотой?
Лия залилась смехом, понятным только ей и Магнусу:
— Ошпаренные серной кислотой! Вы это здорово сказали!
Толя ни с того ни с сего задумался, как тяжело было Магнусу с маленькой Лией. Наверняка бы он ни за что в этом не признался, но у него была возможность отдать дочь куда-нибудь на воспитание и избавить себя от хлопот. Интересно, явилась ли смерть жены отправной точкой на пути к крушению надежд овладеть тайнами мира? За этими мыслями менестрель опять пропустил часть разговора.
— Вот так я отбросил мысль об идеальном веществе, ведь оно не смогло бы оставаться таковым, соприкасаясь с внешней средой. Что же до философского камня, то я уже давно начал подозревать, что это поэтическая метафора, заключающая в себе призыв к духовному самосовершенствованию. Итак, мне оставалось только начать изучать непосредственные физические свойства веществ, и, признаюсь, это Лия догадалась начать их распределять в порядке увеличения плотности, а я только развёл сложный каталог, состоящий из соединений, и простой, из чистых веществ. Но пока я не могу сказать, что из этого выйдет…
Лия обернулась снова.
— А как же эти… эти…
Магнус немного насторожился.
— Под «этими» вы имеете в виду то общество, в котором я состоял двадцать лет? — спросил он.
— Ага, — подтвердила Лия. — Как их там, «Крестоцветы», что ли?
— С обществом всё нормально, — спокойно ответил алхимик. — Я просто написал магистру письмо, в котором сообщил ему, что мои взгляды изменились, и наши пути с этого дня расходятся. Ответа не пришло.
— Ага, пришли послы из «Общества Дружных Каменоломов», — фыркнула Лия.
— А я честно им объяснил, что мне не нравится их название и лучше бы они поименовали себя дуболомами, это бы им больше подошло, — серьёзно сказал алхимик.
— А если, например, меня на улице толкнули? — попытался поспорить Хаурун.
— Но вы же подумаете про этого человека. Подумаете, почему он так невежлив. Он о вас тоже хоть на секунду, но подумает.
— Ага, что за истукан стоит на дороге, — засмеялся король. — Теперь я вижу, что вы правы.
— Может так статься, что вас с этим человеком судьба столкнёт снова, — продолжал Магнус. — Так однажды случилось и со мной. Когда я только поступил в мистландийский университет, мы с приятелем стали как-то на улице задирать одного господина в нелепой шляпе. Каков же был мой ужас, когда я обнаружил, что этот господин преподаёт философию!
— И как же экзамен? — рассмеялся король.
— На отлично. Правда, я думаю, что профессор меня не узнал: он был подслеповат.
Тут фыркнул и Толя тоже. Хаурун задумался, потом сказал:
— Скажите, мне кажется или вы в последние годы охладели к своей работе?
Магнус вздохнул, машинально взглянул на небо.
— Как вам сказать… Охладеть — нет, но мои взгляды изменились, пожалуй даже, кардинальным образом. И не всегда я нахожу понимание. Началось всё с того, что я поссорился с господином Алфредом Нуммигейном, придворным алхимиком великотуманской королевы. Он утверждал, что положение звёзд влияет на свойства вещества, на что я ответил ему, что если и есть воздействие тонких полей планет и звёзд на материю, то оно незначительно, иначе бы всё вокруг изменялось бы ужасно, катастрофически и непредсказуемо, а жизнь на земле была бы невозможна. Затем я осмелел и подверг критике древнее положение о главенстве семи металлов и заключил, что если и существует в природе деление на низшее и высшее, то должно быть главенство некоторых из встречающихся газовых соединений и также видов почв, что можно было бы доказать экспериментально. Однако если такого нет, то значит, главенство семи металлов являются единственно исхищрением человеческого ума. Такой дерзости никто потерпеть не мог, и на меня посыпался град нападок.
— А вы? — полюбопытствовал Хаурун.
— Я, конечно, расстроился… — вздохнул Магнус.
Лия, шедшая с Люциусом в нескольких шагах впереди, обернулась и заявила:
— Неправда, вы держались молодцом! И ну их к чертям, этих пыльных академиков!
— Лия, как вы выражаетесь?! — ужаснулся Магнус. Девушка немного смутилась, но потом нашлась: — Вы бы зато видели, какое было лицо у профессора Мюррея, когда я ему сказала точно так же и ещё объяснила, как именно кислоты воздействуют на металлы и в зависимости от чего!
Магнус ахнул:
— Так вот почему он уехал, даже не попрощавшись со мной!
— Именно! — торжествующе объявила Лия. — Потому что в своей докторской он приходит к выводам, прямо противоположным нашим!
— Нашим! — фыркнул Хаурун. Магнус неодобрительно посмотрел на дочь и проворчал:
— Вот для чего я вас учил? Для того, чтобы от меня сбегали как ошпаренные серной кислотой?
Лия залилась смехом, понятным только ей и Магнусу:
— Ошпаренные серной кислотой! Вы это здорово сказали!
Толя ни с того ни с сего задумался, как тяжело было Магнусу с маленькой Лией. Наверняка бы он ни за что в этом не признался, но у него была возможность отдать дочь куда-нибудь на воспитание и избавить себя от хлопот. Интересно, явилась ли смерть жены отправной точкой на пути к крушению надежд овладеть тайнами мира? За этими мыслями менестрель опять пропустил часть разговора.
— Вот так я отбросил мысль об идеальном веществе, ведь оно не смогло бы оставаться таковым, соприкасаясь с внешней средой. Что же до философского камня, то я уже давно начал подозревать, что это поэтическая метафора, заключающая в себе призыв к духовному самосовершенствованию. Итак, мне оставалось только начать изучать непосредственные физические свойства веществ, и, признаюсь, это Лия догадалась начать их распределять в порядке увеличения плотности, а я только развёл сложный каталог, состоящий из соединений, и простой, из чистых веществ. Но пока я не могу сказать, что из этого выйдет…
Лия обернулась снова.
— А как же эти… эти…
Магнус немного насторожился.
— Под «этими» вы имеете в виду то общество, в котором я состоял двадцать лет? — спросил он.
— Ага, — подтвердила Лия. — Как их там, «Крестоцветы», что ли?
— С обществом всё нормально, — спокойно ответил алхимик. — Я просто написал магистру письмо, в котором сообщил ему, что мои взгляды изменились, и наши пути с этого дня расходятся. Ответа не пришло.
— Ага, пришли послы из «Общества Дружных Каменоломов», — фыркнула Лия.
— А я честно им объяснил, что мне не нравится их название и лучше бы они поименовали себя дуболомами, это бы им больше подошло, — серьёзно сказал алхимик.
Страница 12 из 50
